Все новости













22.09.2017 14:49
Ёлкин и евреи


















21.09.2017 18:02
ИШАЙЯ ГИССЕР




























































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Сентябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Год был 90-й, отъездной...

Лев Будман, Торонто

Сам о себе 

Биография моя вполне рядовая – жил, учился и боролся, причем жил в Биробиджане, учился в Томске, а боролся в общем строю, как и все мои товарищи, за идеалы, конечно, но больше за хлеб насущный, в перерывах работал программистом. 

В 38 лет уехал в Израиль, продолжил делать то же самое. Жил в Афуле, работал – где и кем только ни работал, правда, вот, фронт борьбы заметно сузился, особенно на стратегическом пищевом направление. 


Через 12 лет уехал в Канаду, пытался делать то же самое, с ходу не получилось, пришлось снова пойти учиться. И навыки борьбы тут оказались лишними, всё что положено тебе здесь и так дадут. Сейчас живу в пригороде Торонто, иногда работаю, чаще ищу работу... Иной раз мне кажется, что я прожил не свою жизнь, все эти прыжки по странам и континентам, расставания с теми, кто близок и дорог – это настолько не моё. Ботфорты Колумба мне явно велики, мне бы Пименом в тихую келью и скрипеть пером – «И в третьем году от большого пожара хаживал князь Игорь со товарищи воевать печенегов...» 

А вообще-то, лучше всякой биографии о человеке говорят его пристрастия и симпатии. Вот моя дюжина лучших, любимых, уважаемых... 

Друг: Игорь Маргулис 
Политик: Биньямин Нетаниягу 
Личность: Светлана Сорокина 
Солдат: Ариэль Шарон 
Поэт: Леонид Филатов 
Актёр: Андрей Миронов 
Фильм: "Доживём до понедельника" (С. Ростоцкий) 
Книга: "Трудно быть богом" (братья Стругацкие) 
Песня: "Я люблю тебя, жизнь!" (Э.Колмановский, К.Ваншенкин, М.Бернес)
Музыкант: Пол Маккартни 
Спортсмен: Фёдор Черенков (футбол) 
Команда: Барселона (Испания, футбол) 


О тех, кого помню и люблю... 

Помимо самых близких и дорогих мне людей, благодаря которым и ради которых я, собственно, и живу, в моей жизни было немало тех, кого я считаю своими друзьями и учителями и о ком всегда вспоминаю с приязнью и теплотой. 

Это мои школьные товарищи Гриша Кац и Володя Зафран, которые были моими неизменными защитниками и покровителями в школьные годы. 

Это моя учительница Раиса Ильинична Гуревич (ז״ל), редкой доброты и отзывчивости человек, настоящий Учитель с большой буквы. 

Это мои боевые товарищи студенческой поры Игорь Побережский, Дима Френкель, Саша Степанов, Боря Гиллер, люди, у которых я многому научился и которые до сих пор являются для меня безусловным камертоном. 

В годы биробиджанской молодости мне повезло дружить с такими верными, надёжными и бескорыстными людьми как Саша Гайдарович, Витя Василин, Игорь Шапиро (ז״ל), Миша Заридер, Юра Кулин. 

Начать всё по новой в далёком Израиле мне помогали вечный трудяга Серёжа Харитон и добрейший Боря Говязин (ז״ל), так рано и несправедливо ушедший из жизни. Там же я познакомился с удивительным человеком по имени Daniel Herman, потрясающим профессионалом и мягким, тактичным наставником. 

С Юрой Гербером мы были едва лишь знакомы по институту, однако он принял меня как родного в ещё более далёкой Канаде и очень помог в самое трудное первое время. 

Прошу прощения у тех, кого я не упомянул поименно в этом списке, но кто шел по жизни вместе со мной и был рядом, что называется, и в вёдро, и в ненастье. 

Я благодарен судьбе за то, что в моей жизни были и есть такие спутники, как Вы. 


Некоторые итоги 


Как сумбурный предутренний сон 
Бестолково года пробежали. 
И не буду уже занесен 
Я в анналы, реестры, скрижали. 

Всё что мог – я уже совершил, 
Что могло быть – давно уже было. 
Удалось свою дюжину шил 
Разменять мне в итоге на мыло. 

А чтоб был пожирнее улов, 
И не раз и не два повезло мне 
Наломать впопыхах кучу дров 
В своей собственной дровеноломне. 

Что же сделал я, что накопил, 
Пары строчек рифмованных кроме. 
Ведь, увы, я не ставил стропил 
В под большие долги взятом доме. 

И, увы, не возделывал сад, 
Орошенный, как водится, потом. 
И всегда избегал баррикад, 
Что ведут напрямик к эшафотам. 

Я всеобщим любимцем не стал, 
И страна обо мне не узнала. 
И не создал себе пьедестал 
Я из слитков, купюр и безнала. 

Даже в части амурных утех 
И победных осад женских спален 
Оказалось, что я не из тех, 
Кто особенно был гениален. 

Но! Могу оправдаться вполне 
Я любовью, что тоже немало, 
К тем двум людям, что жизнь дали мне, 
И к тем двум, кому я дал начало. 

И узнать довелось мне сполна, 
Сквозь разлуки себя пропуская, 
Что не только есть в песне она, 
Бескорыстная дружба мужская. 

И куда бы и как ни ползла 
Моей дерганной жизни кривая, 
Я не делал ни боли, ни зла, 
Ни на ком свой запал не срывая. 

Хоть и жил я порой в суете, 
В мелочевке сумятиц и мает, 
Но на этой земле есть и те, 
Кто с улыбкой меня вспоминает… 

…Будь я всё ещё на вираже 
Или, может, на спуске пологом, 
Но обдумать нелишне уже 
Предстоящий зачет перед Богом. 

Говорят, что бывает он строг, 
Приговор свой последний итожа. 
Только пара рифмованных строк, 
Всё ж, надеюсь, зачтется мне тоже. 

                                          январь 2002 г. 

Связка 

                 Всем моим друзьям по дням 
                 биробиджанской молодости... 

Вверх ли забираясь, как по круче, 
Вниз ли, как по леднику, скользя 
В жизни, точно в связке, неразлучен 
С вами я, мои друзья. 
Мне всегда до вас подать рукою, 
Только лишь два шага, два гребка. 
Как веревкой, связаны судьбою 
Все мы крепко-накрепко. 

Не пирог медовый нам обещан, 
Не ключи от рая дадены. 
Наледью прикрыты клешни трещин 
И бугрятся впадины. 
Лёгкие на части рвёт лавина, 
И коль уберечься не смогу – 
Пусть верёвка, словно пуповина, 
Кровоточит на снегу. 

А начнёт беда кружить космато 
Ошалелыми орбитами 
И сведёт нас у военкомата 
Наголо обритыми. 
И когда в бою заряд картечи 
Автомат мой вышибет из рук – 
Знаю я, что мне подставят плечи 
Слева друг и справа друг. 

Ну, а если вдруг дойдёт до слуха, 
Что маячит мне отмелина, 
Где, как на печи, тепло и сухо 
И пущать не велено. 
Где в хрустально-дачной круговерти 
Губы сытостью промаслены – 
Вы, друзья, пожалуйста, не верьте 
В эти понапраслины. 

Жить, друзей плечами подпирая – 
Заповедь для каждого из нас. 
И – “не для меня земля сырая” (*)
Мы споём ещё не раз. 
А уйду, недугом искалечен, 
Трудодни все отоваривши – 
И в последний раз подставят плечи 
Мне друзья-товарищи… 

                                1984 г. 
(*) Булат Окуджава 

Я вернусь в этот город... 

“Я вернусь в этот город, знакомый до слёз. 
До прожилок, до детских припухших желёз ” (*)
До истертых асфальтом кровавых колен, 
До печного дымка сквозь пурги гобелен. 

До кленовых ожогов в траве неживой, 
В чьи заносы так тянет упасть с головой 
И лежать, глядя в синий сентябрьский свет, 
Как бывало когда-то в четырнадцать лет. 

Я вернусь, чтобы в памяти вновь всколыхнуть 
Волглым валенком лужиц весеннюю муть. 
И ломать с пацанами последний ледок 
Под охрипший от старости школьный звонок. 

Чтобы снова увидеть, как в зимнюю хмарь 
Заметает сугробом бездомный фонарь. 
И на город, что в снежных объятьях опух, 
С неба сыплется, сыплется, сыплется пух. 

Как в полуденный зной, семенами пыля, 
Карусель эту кружат уже тополя. 
И быть может, шумит ещё в нашем дворе 
Тополь с буквою “Л” на шершавой коре. 

И быть может, не сгнил ещё кирзовый мяч, 
Что принёс мой дружок на решающий матч, 
Когда кто-то, срывая спортивную злость, 
Насадил его прямо шнуровкой на гвоздь... 

Я вернусь на исходе обычного дня 
И приду к тем, кто помнит и любит меня. 
И обнимемся мы по-мужски и опять 
Будем жить и друг другу во всем потакать. 

И как прежде, закружит речной переплёт 
Наш потёртый, но непотопляемый плот. 
И привычно ворочая старым веслом, 
По волнам нашей памяти мы поплывём… 

                                                         1998 г. 
(*) Осип Мандельштам 

Yesterday 

Июльский блик с утра подслеповат 
В студенческий бардак забрёл без спроса. 
И за стеной во все сто двадцать ватт 
Магнитофон взревел многоголосо. 

Какого черта, блин, в такую рань, 
Ну что за люди – и стыда ни тени. 
Хоть кол теши, хоть в стенку барабань, 
Дипломники – им всё уже до фени. 

Ну уж теперь, конечно, не уснуть. 
А этим всё единно – хоть ты тресни. 
И крутят в основном такую муть, 
Ведь ни одной знакомой русской песни. 

Да взять хотя бы эту, под танго. 
Английская, поёт какой-то малый. 
Нет, слава богу, эта ничего, 
Мелодия приятная, пожалуй. 

И нежно так выводит, чародей. 
И слово есть знакомое до боли. 
Вот снова промелькнуло – йестедэй, 
Ну как же, проходили в средней школе. 

Нет, правда отрывает от земли, 
Вот скрипочки вступили – честь по чести… 
А эта, из двадцатой, Натали – 
Красивая девчонка, всё на месте… 

Куда ж я улетаю, ты смотри… 
И, бог мой, так всегда невыносимо 
Вдруг сладко набухает изнутри, 
Когда она себя проносит мимо… 

Нет, погоди-ка, что это со мной, 
Да где же это я на самом деле, 
Воздушный, бестелесый, неземной 
Над комом разворошенной постели. 

Над тесным миром заспанных людей, 
Ночным параличем ещё разбитых. 
И кружит – “now I long for yesterday” 
Меня на галактических орбитах. 

А раньше я боялся высоты 
И каменел, цепляясь за перила, 
Ещё ВЧЕРА, бессильно и бескрыло. 
И вот – лечу, я знаю – рядом ты. 

И сладко набухает, как всегда, 
От близости твоей и твои руки 
Не ведают ни страха, ни стыда. 
И мы одни, вокруг лишь только звуки. 

Ну кто другой такое сделать мог, 
Так провести смычком по этим струнам, 
Да не иначе как сам Господь Бог, 
И то, когда совсем ещё был юным. 

И греховозвышения спираль 
В рассветных бликах знойного июля 
Вращает нас и про свою печаль 
Поёт нам юный Бог из Ливерпуля… 

                               14 сентября 2000 г. 
"Yesterday" (J.Lennon - P.McCartney) 

Чтобы помнили 

         Моему любимому поэту Леониду Филатову 

Русское поле с невспаханной нивою. 
Ветер легонько мнёт стебель ковыли. 
Бог мой, какие вы были красивые, 
Страшно поверить, что только лишь были. 

Где-то на небе копейкою медною 
Солнце в полуденной дрёме пылится. 
Может быть это на пробу последнюю 
Сверху сошли ваши души и лица. 


Эта земля с пересохшими комлями 
Поровну каждому всем вам досталась 
И остаётся одно – чтобы помнили, 
Самую толику, самую малость. 

Ах, Леонид Алексеевич, что ж это, 
Не забывать – стало просто в диковину. 
Судьбы что сыграны, роли что прожиты, 
В сорок эфирных минут упакованы. 

Сколько уже этих глав перелистано, 
Вали, Володи, Андреи, Евгении. 
Тысячу раз непреложная истина: 
Самое страшное – это забвение. 

Надо успеть. Голос с проблеском инея, 
Губы инсультом болезнь пробуравила. 
Первый удар – на переднюю линию, 
Вот ведь какое печальное правило. 

Cкрадены очередной сигаретою 
Пальцев нервозность, лица нечувствительность. 
Трудно смириться со штукою этою, 
Но, как ни больно, такая действительность. 

Снова год на день длинней и натужнее, 
Что тут поделаешь, так каждый раз оно – 
Самое лучшее, самое нужное 
И недописано, и недосказано… 

Снова траву треплет ветер легонечко, 
Солнце опять в полудрёме туманится. 
Только глава под названием – Лёнечка 
Пусть недописанной так и останется… 

                                         19 октября 2000 г. 
"Виват, король!" (Ю.Рыбчинский, Г.Татарченко, Т.Гвердцители) 

Воспоминание о первом снеге 

…И так бывает год от году, 
Когда вокруг разлита хмарь 
И истончился календарь, 
Счёт ноября ведя к исходу. 


Когда ворча и матерясь, 
Так безнаказано и зримо 
Стряхнула осень прямо в грязь 
С лица земли остатки грима. 

И ветер кучи намесил, 
Бесцветный лист роняя в слякоть, 
И не осталось больше сил 
Ни воевать уже, ни плакать. 

Когда осенних хлябей бес 
Устал показывать свой норов – 
Вдруг посылает нам с небес 
Зима своих парламентёров. 

Всё упорядочено так, 
Что от момента сотворенья 
Нам подаётся сверху знак 
Людского с небом примиренья. 

И ты за эту благодать 
Жить в первый снег на белом свете, 
Готов со всеми подписать 
Пакт о нейтралитете. 

И разом звуки лишены 
Своей тональности знакомой 
И обездвижен белой комой 
Мир под покровом тишины. 

И самый случай попросить 
Сейчас о столь, казалось, многом, 
Когда ты держишься за нить, 
Соединяющую с Богом. 

Но в этом вечном кураже 
Небесной манны снегопада 
Вновь понимаешь, что уже 
Другого ничего не надо. 

А снеги белые идут 
И сознаёшь вдруг, между прочим, 
Насколько хрупок и непрочен 
Твой заградительный редут. 

Хоть и старался, но увы, 
Не военспец ты в этом деле. 
И зарастают снегом рвы 
Вокруг душевной цитадели. 

А снег идёт и вот опять 
Стоишь засыпан по колено. 
Не в силах даже предпринять 
Попытки вырваться из плена… 
                               
4 сентября 2000 г. 

Другу на 60-летие 


Всему приходит срок, мой друг, 
Хоть тридцать лет живёшь, хоть триста. 
Ты замыкаешь этот круг, 
Найдя спасительную пристань. 

И вот у берега вельбот, 
По парусам тоскует мачта. 
И время дать себе отчет, 
Пусть предварительный пока что. 

Давно ушли былые дни 
В недосягаемые дали, 
И только в памяти они 
Как запись в судовом журнале. 

Как в сентябре далёком том 
В груди кололо сердце остро, 
Когда впервые за бортом 
Ты оставлял отцовский остров. 

Как жил в тебе беспечный бес, 
Когда весёлый и фартовый 
Невзгодам всем наперерез 
Ты был готов отдать швартовы. 

Как шторм выкручивал штурвал 
И просолял насквозь одежды 
В те дни, когда ты миновал 
Залив Любви и мыс Надежды. 

Как друга подперев плечом 
И песне градус поддавая, 
Не подвела тебя ни в чем 
Твоя команда судовая 

А тех, кто выбившись из сил, 
Решил сойти на твердый берег, 
Ты просто тихо отпустил 
Без причитаний и истерик. 

И было всё в твоей судьбе 
Чтоб у последнего порога 
Ты мог признаться сам себе 
- Есть с чем не стыдно встретить Бога... 

Мой друг, всему приходит срок 
И всё кончается когда-то. 
Да, время подводить итог, 
Но встать на якорь рановато 

Забрось свою хандру и грусть 
В чулан на самый верхний ярус, 
Пусть снова будет шторм – и пусть 
Вновь полной грудью дышит парус. 

Пусть задыхаясь на бегу, 
По воле ветра мачты гнутся. 
Пусть ждут тебя на берегу 
Те, к кому хочется вернуться... 


Осеннее 

Задымился и спалён 
За окном осенний клён. 
А ещё вчера лишь только 
И кудряв был, и зелён. 

Друг, что вечно в драку лез, 
Стал захаживать в собес. 
А ещё вчера лишь только
Был отчаянный, как бес. 

Жизнь тихонько снизошла 
К добыванию бабла. 
А ещё вчера лишь только 
И кипела, и была. 

И в груди почти остыл 
Страсти юношеский пыл. 
А ещё вчера лишь только 
И любим был, и любил.. 


Про пионера Лёву Скляра 

Первый называется недаром, 
Заграничным словом – пионер. 
Мало кто знаком был с Левой Скляром, 
Лично я так не был, например. 

Было все и буднично и просто, 
На Бире шёл ранний ледоход. 
Год стоял, как помню, 90-й, 
Самый что ни есть обычный год. 

Но уже гудела новость эхом 
И бурлила шумною рекой. 
Знали все, что Лева Скляр уехал, 
Хоть не знали, кто это такой. 

И от почты с баней до базара, 
И во всех присутственных местах 
Шелестело имя Левы Скляра, 
Повторялось мантрой на устах. 

Как приказ, как флаг, как директива 
Побуждало к действию оно 
Так как от названья Тель-Авива 
Оно было неотделено. 

Растревожив ум, намаяв нервы, 
Пробудив надежд неясных рой. 
Ведь известно, что за каждым первым 
Непременно следует второй. 

Мы пожнём лишь то, что мы посеем, 
Осознав уже в конце пути, 
Надо быть кому-то Моисеем, 
Чтоб подняться первым и пойти. 

И рванули пёстрою когортой, 
Распугав сограждан суетой, 
И второй, и третий, и четвёртый, 
И две тыщи семьдесят шестой. 

Протекли, как кровь поверх коросты, 
Как внезапный ливень в летний зной. 
Год, как я сказал, был 90-й, 
Самый девяносто отъездной... 

Я не знаю даже, есть ли клумба 
Возле серой траурной плиты 
Для биробиджанского Колумба, 
Где весной могли б расти цветы. 

Но я знаю, что жива планета 
И кружится наш нелегкий шар, 
Только потому, что снова где-то 
Едет в свой Израиль Лева Скляр. 

Источник: http://newswe.com
  • 30-09-2016, 06:22
  • Просмотров: 3610
  • Комментариев: 1
  • Рейтинг статьи:
    • 68
     (голосов: 8)

Я

30 сентября 2016 12:12
Задолго до автора этого опуса, в том же ключе выразился Сергей Есенин:
"Не жалею, не зову не плачу -
Все пройдет, как с белых яблонь дым:
Увяданьем осени охваченный,
Я не буду больше молодым".
1

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • 26 июня  Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • 3 января Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • 26 декабря  Efim Mokov Германия
  • 25 ноября   Mikhail German США
  • 10 ноября   ILYA TULCHINSKY США
  • 8 ноября Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список