Все новости

Вчера, 09:03
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Мемуары

Версия для печати

 Мозаика жизни

http://sem40.ru/kartinki/memuari/portret.jpg

П Р Е Д И С Л О В И Е

Уважаемые читатели, в старости, будучи в эмиграции в США, я решил вспомнить всю свою жизнь и написал воспоминания «Из Советского Союза через Россию в Соединенные Штаты». По целому ряду причин ряд моментов моей жизни не нашли там своего отражения и эти факты и мысли вошли в новый сборник «Мозаика жизни». Сборник состоящий из 100 отдельных самостоятельных отрывков, представлен ниже, Буду благодарен читателям за все вопросы и замечания и постараюсь ответить на них.

Анатолий Брискер.   

В жизни не бывает мелочей –

все существенно.

 

1.

Старейшими предками, кого я помню, были родители мамы: дедушка – Абрам-Симхэ (Абрам Иосифович) Милютин, погибший во время ленинградской блокады и бабушка Роха (Рахиль Хацкелевна) – умершая еще до войны и не оставившая яркого следа в моей памяти. Переехав во второй половине 20-х годов из Белоруссии (г. Мстиславль) в Ленинград, они поселились в исторически «еврейском» районе: в конце Вознесенского пр.(с 1923г. по 1991г. пр. Майорова) у Фонтанки, напротив Ново-Александровского рынка, на месте которого впоследствии было построено административное здание. Дедушка был приятный, немного медлительный (ходил он с палочкой, говорили, что из-за подагры), внешне достаточно интересный седой (короткостриженный) старик. Его внешность несколько портила большая (2-3см) круглая выпуклость - шишка (жировик) на лбу, удалять которую врачи не советовали из-за опасения дальнейших осложнений. Кстати, в качестве архивных сувениров сохранилось несколько его писем времен Великой Отечественной войны к моей маме, написанных плохим почерком, неважным русским языком и не отличающихся грамотностью.С сожалением, нужно констатировать, что вообще генеалогические данные о моих предках крайне скудные и не в последнюю очередь из-за гибели белорусских архивов во время революционных и военных катаклизмов ХХ века.

11.

Самой старинной вещью у меня является мамино золотое обручальное кольцо без пробы (по цвету - червонное золото), которое по легенде носила бабушка. Это кольцо достаточно таинственно. На внутренней стороне его неаккуратно выгравирована латинская надпись: I. P. 1857r. Wrzes. (текст с польского переводится, как И.П. 1857г. Сентябрь - wrzesien). Как известно, на обручальных кольцах обычно гравируется дата бракосочетания. Рождение старших детей в семье бабушки и дедушки приходится на 90 годы ХIХ века (мамы-1899 г. и брата Иосифа-1896г.), т.е. разница около 40 лет. А учитывая, что в патриархально-провинциальных еврейских семьях рождение потомства происходило традиционно сразу, через год-два после свадьбы, дата на кольце, не может отражать брак маминых родителей, разве что только предыдущего поколения - бабушкиных или дедушкиных родителей. При этом надпись по-польски вообще может указывать на вероятность случайного появление этого кольца в семье. Само же кольцо, будучи из очень мягкого материала, пару раз трескалось и мне приходилось его чинить у ювелиров, но ношу я его и сегодня.

Кроме того, чудом сохранился и стоит в спальне деревянный резной столик из мстиславского мебельного гарнитура маминых родителей, которому наверняка более 100 лет.

111.

В начале прошлого века мой отец (Самуил Брискер) подарил своей сестре Дысе элегантную, серебряную сумочку на цепочке, которая хорошо видна на одной из семейных фотографий. Через много лет, когда уже ни папы ни Дыси не было с нами, я увидел остатки этого подарка у моей двоюродной сестры – дочери Дыси, в Москве. От сумочки остались только цепочка и пластины-створки (на передней была выгравирована паутина с пауком ввиде инкрустированного синего камня и золотая монограмма «Самуилъ»). Последний элемент меня заинтересовал, как основание для галстучной заколки. Сестра, понимая, что это , как память об отце, естественно дорога для меня, благородно отдала её мне (в дальнейшем я получил и саму створку) . Через некоторое время уже дома в Ленинграде, частным порядком, по знакомству, ювелир в мастерской на Бронницкой, припаяв иглу, действительно превратил её в заколку. Несмотря на то, что она мне очень нравилась, к сожалению, использовал я её крайне редко, так как при закалывании она плохо держалась, и теперь является для меня дорогим, но только памятным сувениром. Видимо каждая вещь имеет свое собственное предназначение и изменять это не возможно

1V.

Несмотря на сугубо еврейские корни мое семейное воспитание никогда не было еврейским – я рос «советским» ребенком. Правда о встречавшихся евреях родители загадочно говорили: «экснострис»; тогда мне казалось что-то связанное с носом, а на самом деле латинское выражение – ex nostris (из наших). Мой интерес к еврейству проявился значительно позднее и некоторые знания, связанные с ним, я приобрел самостоятельно, будучи уже взрослым, а определенный еврейский национализм и некоторая бравада своей национальностью возникли у меня, как ответная реакция на окружающий антисемитизм. При этом необходимо заметить, что все мои друзья и приятели в подавляющем большинстве всегда были евреями, правда абсолютно ассимилированными и не религиозными. Исключение составил мой школьный приятель - одноклассник Гольдберг, живущий сейчас в Австралии и ставший со временем правоверным иудеем, именно это и послужили причиной разрыва нашего контакта, который я восстановил с большим трудом, найдя его в Сиднеи. Правда, после смерти мужа двоюродной сестры Цили, я по его предсмертному желанию получил в подарок еврейский двухтомник (своеобразный месячник) - Элиягу Ки-Това «Книга нашего наследия» (книга малоинтересная и путанная, может быть за счет перевода), и мезузу, которую я прибил на дверной косяк, но не уверен, что правильно.

V.

Мои родители в качестве домашних лекарств в основном обычно использовали компрессы, горчичники (иногда самодельные, как более эффективные) и йод, вернее его спиртовой раствор. Последний до сих пор является моим любимым дезинфицирующим препаратом. Из «чужеродных» медицинских средств со временем изредка стали применяться «банки» (стеклянные сосуды специальной формы, которые, предварительно прогрев изнутри открытом огнем, ставили на спину или грудь и поверхность тела втягивалась во внутрь), но они, будучи эффективнее горчичников, тем не менее считались менее «интеллигентными» и были более сложны в использовании. Интересно, что набор их я привез в США, где они, правда, сейчас представляют просто исторический экспонат. В дальнейшим список медикаментов конечно расширялся, со временем появлялись новые сильнодействующие лекарства, но «старые» всегда были наготове.

V1.

В детской памяти остался смутный образ дальнего родственника или даже просто знакомого нашей семьи – хорошо одетого, интересного, представительного мужчины. По-моему он не имел семьи и занимался юриспруденцией или какой-то другой гуманитарной деятельностью. Самое запоминающееся было то, что он, приходя к нам в гости, за столом кашу (обычно пшеннную или гречневую, последнюю я называл «черной») ел вилкой с ножом, что трактовалось окружающими, как верх интеллигентности, вернее аристократизма.

V11.

В раннем детстве на белорусских и смоленских дачах, куда меня вывозили из Ленинграда на лето для укрепления моего, как считалось слабого, здоровья, я впервые увидел зеленые поля высокой растительности – конопли. Теперь это растение знаменито в основном в качестве натурального наркотического сырья для изготовления марихуаны и гашиша и его выращивание преследуется. А тогда никто и «слыхом не слыхал» о наркотиках и коноплю выращивали для «мирных» технических целей. Семена использовали для производства конопляного масла и иногда в народной медицине, а стебель для получения прочного волокна (пеньки), применяемого при изготовлении грубой мешковины, тросов и верёвок.

V111.

Как известно, дети традиционно любят сладости. Во время моего детства этим пользовались предприимчивые люди-частники, которые изготовляли разноцветные, фигурные леденцы (обычно петушки) на палочке. Откровенно говоря, я вкуса их не знаю, так как никогда не пробывал, а только с завистью смотрел на сосущих ребят. В нашей семье эти конфеты не признавали, считая их низменными - «неинтеллигентными», по многим причинам. Во-первых продавались они на улице, что само по себе было не приемлемо, делали это какие-то сомнительные люди (часто цыгане) и, наконец, соответственно неизвестно было в каких условиях и из каких продуктов (какого качества) они производились. Такое снобистское отношение к подобным уличным продажам осталось у меня на всю жизнь.

1Х.

До войны у детей, до школы и в младших классах, большой популярностью пользовались, так называемые, переводные картинки. Их просто переводили на листы бумаги или украшали книжные и тетрадочные обертки, которыми в свою очередь заворачивались обложки книг и тетрадей для сохранности . Продавались они тематическими листами со сказочныеми или приключенческими сюжетами, из которых вырезалась отдельная картинка, размачивалась в воде, затем накладывалась изображением на нужное место. Потом мокрым пальцем, аккуратно и бережно стиралась бумажная основа, и в результате тонюсенькая картинка оставалась, приклееной к нужному месту. Последним же «писком» стали появившиеся в конце концов красочные выпуклые картинки, которые приклеивались, как почтовые марки, клеющей стороной.

X.

Не могу не отметить одну особенность моего детского поведения. Это была большая «любовь» к небольшим керосиновым магазинчикам-лавкам, расположенным обычно в подвальных или полуподвальных помещениях ленинградских домов. В них продавец из объемных металлических чанов специальными мерными черпаками в разлив продавал это горючие. Достаточно странно, но в эти помещения меня привлекал запах керосина, который почему-то мне очень нравился. Этакая детская извращенность.

 

продолжение следует

 

 


 

Анатолий Самойлович Брискер, родился в 1930г. в г.Ленинграде.

Во время ВОВ был эвакуирован из г. Ленинграда в Ярославскую обл., потом в г. Пензу.

По возвращению в Ленинград окончил 241-ую школу и Ленинградский электротехнический институт связи им. проф. Бонч-Бруевича (ЛЭИС), в котором впоследствии защитил кандидатскую диссертацию (к.т.н.). Окончив института, работал в Ленинградском отделении Проектно-монтажном тресте № 5 , в том числе на один год был откомандирован в г.Таллин.

После аспирантуры 40 лет проработал в Ленинградском отраслевом научно-исследовательском институте связи (ЛОНИИС), пройдя путь от старшего инженера до начальника отдела. За время работы опубликовал около 100 статей и несколько справочников и монографий по вопросам линейно-кабельных сооружений местных телефонных сетей.

В 2000г. змигрировал в США. Живет во Флориде (США), имеет 2-х детей и 3-х внуков.

В эмиграции написал воспоминания - «Из Советского Союза через Россию в Соединенные Штаты (фрагменты жизни)», которые вышли в 2007г. В книге рассказывается о предках, о довоенной, военной и послевоенной жизни, об эмиграции и жизни в Америке. В 2011г. вышло дополнение к ней - «Мозаика жизни». Кроме того, отдельные очерки опубликовывал в приложении к белорусскому журналу «Мишпоха», в петербургских журналах «История Петербурга», «Клио» и «Фонтанка», в израильском журнале «Русское литературное эхо», в американских журналах «Слово/Word» (Нью-Йорк) и «Florida &Us/Флорида и мы» (Орландо), а также эстонском «Таллинн».

 

Реквизиты:

Тел. 1.772.778-5719

e-mail: asbrisker@yahoo.com

 


Источник:http://www.sem40.ru | Оцените статью: +24

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария