Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Одиссея сапожника

http://gorod-m.co.il/wp-content/uploads/2016/03/11.jpg

Жил в Хелме, городе больших мудрецов, еврей по имени Гецл. Он очень хотел повидать Варшаву, потому что, как он слышал, в этом городе творятся удивительные дела. Одних извозчиков там сто или даже больше, – Гецл плохо умел считать. И не пристают к тебе, как наш хелмовский балагола Янкель с его набившим оско­мину «Садитесь, пане, за два гроша на край света довезу!» Нет, они сидят в трактирах и гордо пьют кофе, заедая его засахаренными кренделями. И нужно еще очень попросить такую персону, чтобы он согласился ради тебя взять вожжи в руки. Что еще? Конечно, наместник, дядя русского императора. Когда он едет в своей неописуемой карете по Маршалковской, то пять­ десят казаков скачут с нагайками впереди него и стегают, за веру и царя, каждого, кто не хочет посторониться. Даже если ты купец первой гильдии, все равно прижгут тебя между лопаток. Но главное – это магазины. Чего там только нет! Гардины, кринолины, гамаши, манжеты, фаянс и мельхиор! И если ты ненароком заходишь в один из них, то хозяин бросается к тебе на­ встречу, и жмет руку, и угощает сигарой, и говорит: «Чем обязан?» А когда ты, к примеру, выбрал какую-­то вещицу и хочешь заплатить за нее живыми деньгами, то он бьет тебя по руке и кричит: «Уважаемый месье! Вы плюете мне на галстук, вы плюете мне прямо в душу! Или я такой паскудняк, что уже не буду верить вам до конца месяца, когда вы рассчитаетесь за все покупки сразу? Позвольте занести ваш дол­ жок в учетную книгу и забудьте о нем навек, почти на три недели!» В общем, Гецлу очень хотелось повидать Варшаву. Зарабатывал он на хлеб починкою сапог, а на дворе сейчас стояло жаркое лето. В такую погоду из подметки гвоздь не выпадет, чтоб вы знали, не то чтобы каблуку отвалиться. Поэтому Гецл сказал своей жене Мирьям: -Все, милая, я иду смотреть Варшаву! -Хорошо, – отвечала эта покладистая женщина. – Только не опаздывай к ужину, а то наши живоглоты все сметут. Я думала, что по жаре у них будет меньше аппетит. Напрасно думала!.. -Варшава очень далеко, – улыбнулся Гецл в свою острую бород­ку. – Ты даже не можешь себе представить, сколько до нее верст, если ехать в телеге. А если без телеги, то это даже дальше, чем Бер­ лин или Житомир… -Мне и не надо знать такие вещи, – ответила Мирьям, кидая проходящей по двору гусыне картофельную шелуху. – Я просто напоминаю: хочешь поесть досыта, так не болтай с евреями после вечерней молитвы, а иди прямехонько домой! Гецл молча пожал плечами. Если б эта неразумная женщина зна­ ла, в какие дальние края зовет его судьба! Пройдет несколько дней, и дети начнут спрашивать: «Где папа? Где папа?» А жена, смахнув слезу с ресниц, будет отвечать им: «Погодите, потерпите, ваш доро­ гой отец не сегодня, так завтра вернется домой и наконец отстегает Яника за то, что он вырвал перо у нашего петуха…» Но кто знает, как все обернется на самом деле? До Варшавы путь далек, да и на знакомство со всеми ее чудесами вынь да положь не­ делю, если не месяц… Гецл вздохнул, предчувствуя, как будет скучать по жене и дет­ кам, и, ощущая радостный зуд где­то между лопатками, стал со­ бираться в дорогу. Он положил в карман несколько грошей. Он по­ложил в мешок краюху хлеба, пару луковиц и головку чеснока. Он поцеловал жену, поцеловал мезузу и пошел. Мы уже сказали, что лето было в самом разгаре. Поэтому через два часа ходьбы по безлюдной дороге, где весенние лужи превра­ тились в колдобины, залитые сухой, заползающей во все прорехи пылью, Гецл притомился. – Какой мазаль, какой нахас*, что я не нанял дилижанс! – гром­ко сказал он самому себе. – Иначе пришлось бы доплачивать куче­ ру за лишнюю остановку. Поди знай, какую лишку этот разбойник запросил бы с меня! Надо заметить, что у Гецла не было денег даже на самую про­ стую телегу. Это раз. А два – что дилижансов в Хелме не водилось. Но ведь наш герой шел в Варшаву… В Варшаву! И уже был настро­ ен на столичный лад, как будто денег у него видимо­невидимо. Пока суд да дело, Гецл уселся у развесистого де­ рева и с удовольствием съел солидный ку­ сок ржаного хлеба, натерев его перед этим чесноком для пикантного вкуса. А насытившись, понял, что надо по­ спать. Он надвинул шляпу на нос и закрыл глаза. Как вы помните, Гецл родил­ ся в городе мудрецов, а потому был необычайно сообразите­лен и находчив. Он знал, например, что настоящий путешественник, чтобы не сбиться с пути, берет в дорогу компас. Этого прибора у сапожника не было. Он снял свои запыленные ботинки и установил их так, чтобы носки смо­трели в сторону Варшавы. «Теперь все в порядке», – подумал Гецл и сладко заснул. Пока он спал, произошла трагическая, непоправимая ошибка. Какой­то мужик вез воз с хворостом. Подлая ветка, свисавшая вниз, зацепила штиблеты нашего землепроходца и развернула их в другую сторону! А Гецл спал, он ничего не знал и не видел… Через час­другой сапожник проснулся, веселый и бодрый. Спо­ лоснул из ручейка лицо, проверил показания «компаса», обулся и пошел в свою «Варшаву». Ой, вейз мир*!.. Столица царства Польского предстала перед его восхищенным взглядом неожиданно быстро. Дул приятный ветерок, по голубо­ му небу бежали веселые тучки, птицы чирикали о счастье. Слав­ный город Хелм, куда на самом деле вернулся Гецл, выглядел, как конфетка. Что сказать вам, друзья? Еврей часто видит не то, что есть, а то, что ему надо. Наш путешественник шел в Варшаву, и он попал туда. Это действительно был необычный город. Все его жители ока­ зались необычайно хорошо воспитаны. Они все как один здоро­ вались с Гецлом, а некоторые даже спрашивали, как дела. Но он, переживая свидание с мечтой, только кивал и улыбался. Сапожнику понравилось, что дома в Варшаве не такие уж вы­ сокие – один, максимум два этажа. И далеко не все улицы были выложены брусчаткой. Обочины многих заросли уютными лопу­хами, среди которых паслось полсотни коз разного фасона и ка­ либра. «Не так уж она чопорна, эта Варшава, – отметил с удовольстви­ ем Гецл. – Все спокойно, даже мило, как у нас в Хелме…» – Берегись! Его величество скачет! – закричали сзади. Гецл похолодел. Он представил, как несется карета наместника, дяди русского царя, и сейчас кто­нибудь из казаков угостит его на­ гайкой… Но все оказалось не так страшно. Это городской сумасшедший в бумажной короне скакал на деревянной лошадке, совсем как их хелмовский Яшка­мудрец. А его свита, команда босоногих мальчишек, свистела и орала почище казачьей сотни. Гецл угостил коронованную особу кусочком сахара и решил пройтись по магазинам. В Варшаве их, на удивление, оказалось не так много, около десятка. Самый большой назывался «Версаль», там торговали амбарными замками, гвоздями и другим скобяным товаром. Немного поменьше был «Париж», где мужик, приехав в город в базарный день, мог купить себе портки, полотняную руба­ху и фрак. Фраком в их местах называлась помесь пиджака и аре­стантского халата с накладным карманом, где спокойно помеща­ лись полдюжины подков, и отверстием на лацкане, куда втыкался какой­нибудь цветок, – например, подсолнух. Хозяин «Парижа» был странно похож на рыжего Хоню, управ­лявшего таким же заведением у них в Хелме. Откуда­-то узнав имя Гецла, он хлопнул его по плечу и спросил, все ли здоровы в его семействе. Получив утвердительный ответ, он спросил, не желает ли благородный пан купить кому-­то из своей детворы «а кэпеле» или что-­нибудь супруге, допустим, ленту на чепец. Тщательно подбирая слова (все­-таки Варшава!), Гецл ответил, что он еще не принял окончательного решения. Впрочем, чтобы не покидать столичный город без сувенира, он согласен взять в кре­ дит какую­то безделицу, скажем, носовой платок. Двойник Хони был удивлен, но виду не подал. Он долго рылся в бездонном ящике и наконец извлек что­-то такое с цветочками и в крапинку. – Занесите в кредитную книгу, – попросил Гецл улыбаясь дру­ жески и благосклонно. Да чего там! – захохотал двойник рыжего Хони. – Придет срок, я эти полтора гроша и так с тебя взыщу!.. -Ну что ж, мерси, – кивнул путешественник и вышел на улицу. По правде сказать, он устал от ходьбы и решил совершить экс­курсию по городу в наемном экипаже. Как назло, все варшавские балаголы находились в дальних разъездах. И только один, наки­нув на шею лошадки торбу с овсом, храпел на зеленой травке, кото­рая в Варшаве называлась «парком» или «газоном», а у нас в Хелме лопухами. -Извозчик! Эй, извозчик! – позвал Гецл. Тот поднял голову со сбившейся ермолкой. Наш путешествен­ник был поражен: такое сходство с их хелмовским Срулем по про­звищу дер гробер, то есть грубиян. -Чего орешь, бездельник? – рявкнул варшавский Сруль. Гецл помнил, что столичные балаголы много о себе мнят и что их приходится уговаривать. Поэтому он сказал мягко, но твердо: -Эй, почтенный, не пропустите ваш гешефт*! Мне нужен чело­век, знакомый с этим городом, который покажет мне все его кра­соты. Сруль шмыгнул носом и молвил подозрительно: -Болтать легко, а где твой гелд*? Гецл достал два медяка и покрутил у варшавского грубияна пе­ ред носом. Тот присвистнул: -Ого! Значит, моя малышня получит сегодня что­нибудь такое­ этакое на ужин! Что ж, ваша милость, лезь в экипаж и изволь си­деть смирно!.. Свистнул кнут, и лошадь, недоуменно фыркнув, застучала ко­пытами по летней пыли. Осмотр Варшавы не занял много времени. Гецлу понравилось, что в «его» Варшаве совсем не много дыма от за­водов – на одном варили пиво, на другом курили из зерна крепкую водку, вот и вся промышленность. Правда, из кузни несло сажей, и грохот молотков раздавался на весь квартал. Но оказалось, что вар­ шавские кузнецы, так же, как их хелмовские собратья, любят устра­ивать перекур и со вкусом обсудить полет на воздушном шаре или визит английской королевы в ее же собственный курятник. -Какой красивый город! Какие добрые, приветливые жители! – одобрительно сказал Гецл, развалившись на сиденье варшавского экипажа. Подпрыгивая на козлах, балагола буркнул в ответ, что болванов и здесь хватает. Поскольку солнце уже пряталось за лесом, варшав­ ский Сруль предложил пассажиру помолиться Минху. -Рихтик*! – отозвался Гецл, пребывая в приятной дреме от мер­ного покачивания. – Заодно посмотрю, какая у вас синагога… В этот волшебный, удивительный день все радовало его душу. Столичный шул* оказался такой же, как в Хелме, – простой, уют­ный, без всяких там украшений и колонн. Путешественник провел рукой по доброму, теплому старому дереву одной из скамей, и у него почему­то сжало в груди. Гецлу мучительно захотелось назад, в Хелм, к себе на родину… Правда, лица многих прихожан были ему смутно знакомы. Похоже, что этих Шмуэлей и Янкелей он уже где­то встречал. Возможно даже – в своей собственной синагоге. Но Гецл тут же отогнал эту мысль. Хелм – это Хелм, а Варшава– это Варшава. Эти симпатичные бородачи в ермолках пытались подойти к нему и затеять разговор о том, о сем. Но гость из Хелма грустно улыбался и качал головой: нет, он не готов к болтовне, он слишком переполнен впечатлениями от этой симпатичной Варша­вы, которая оказалась совсем не такой большой и страшной, как он думал вначале. Как всякий сапожник, зажавший в зубах маленькие острые гвоздики, которые он один за другим клепает на подметку, Гецл привык много думать. Странная, фантастическая идея пришла ему в голову: захолустный Хелм и столичная Варшава во многом похожи. Не только дома и улицы, но также люди. И здесь, и там евреи хотят чуть побольше парнасы, лишнюю долю счастья и две лишние доли для каждого ребенка. Похожи не только желания, похожи характеры и лица. За примером ходить не надо: варшав­ ский грубиян-­извозчик сидит перед ним на козлах, и такой же Сруль дер­гробер проживает в Хелме. Как раз сию минуту вар­шавский двойник Сруля почесал кнутовищем свою обширную поясницу и пробурчал: -Эй, почтенный, уже ночь на дворе. Гони мои два гроша! Дерзкая, фантастическая мысль вдруг посетила путешествен­ника: а что если не только Сруль номер два живет в Варшаве? А что если во время поездки он может повидать своего личного вар­шавского двойника?! Чуть дрогнувшим голосом сапожник спросил: -Есть в вашем городе Лебяжий тупик, где еврейки набивают перины пухом и потом везут на продажу? Едем, и там мы рассчи­таемся! Мистика! Пьеса Шекспира! В Варшаве был такой же тупик с аб­ солютно одинаковым расположением звезд над головой и дырок в заборах. Дородная женщина в чепце, как две капли воды похожая на его Мирьям, стояла у калитки. -Наконец-­то! – воскликнула она, вытирая руки о передник. – Я же просила тебя не опаздывать к ужину! Гецл не привык много говорить с посторонними женщинами, поэтому он потупил глаза и спросил: -Сударыня, мне нужен ваш муж. Где он? -Сию минуту будет дома, – отвечала варшавская Мирьям, усмехнувшись. – Идем, я сберегла для тебя миску пшенной каши. И она еще теплая! Не в силах противиться властному взмаху ее руки, Гецл про­следовал в варшавское отражение своего хелмского жилища. Все совпадало вплоть до отломанной спинки у одного из стульев. Усевшись на него, Гецл сказал благословение и отведал кашу, при­готовленную на козьем молоке. Представьте, эта варшавская Ми­ рьям готовила ничуть не хуже его законной супруги. Да, но где же хозяин дома? Ведь только ради знакомства с ним он появился здесь в столь поздний час. Преодолев смущение, наш сапожник, отец пятерых детей, сказал: -Я бы все­таки хотел повидать вашего супруга. Как вы думаете, где он сейчас? -Как всегда витает в облаках. Варшавская Мирьям сидела напротив, подперев голову ладо­нью, и смотрела на гостя с ласковой насмешкой. Гость из Хелма вздрогнул: а вдруг, пав жертвой таинственного сходства, эта жен­щина принимает его за собственного мужа?! Держись, дружище, и скажи «нет» любому соблазну! Словно читая его мысли, хозяйка дома сказала, зевая: -Дети уже все заснули. Пошли и мы с тобой. Вот одно из тех испытаний, которые выпадают на долю путе­шественников. Какая холера понесла его в эту никому не нужную даль? Нет, он будет тверд, он не позволит ни себе, ни ей упасть в черный омут, откуда нет возврата! Гецл выпрямился и, оттолкнув пустую миску, сказал взволнованно и строго: -Сударыня, я очень хотел повидать вашего мужа. Но его все нет да нет, а мы не можем находиться вместе, не нарушив законов скромности. Я пойду, ведь мне нужно еще позаботиться о ночлеге… Хозяйка дома вздохнула: -Да, хромая Фейга предупреждала меня еще тринадцать лет на­ зад, что у этого парня не все дома. Что ж, судьбу не поменять… Эй, пан вельможный, лезьте на чердак! Там ваша скромность не пострадает!.. За окошком расползалась бархатная темнота, а ноги путеше­ ственника отяжелели от усталости. Гецл решил принять это пред­ложение. Он поднялся по шаткой лестнице на чердак, закрыл на­ глухо входное окошко, нашел охапку сена и тут же заснул. Сон его был тревожен, полон быстрой смены событий и лиц. Хелм и Варшава чередовались в нем с пугающей быстротой. Ког­ да первые лучи стали пробиваться сквозь прорехи в крыше, Гецл проснулся и не смог понять, где он, собственно, находится. Зеркаль­ность мироздания, взаимная симметрия различных его каналов и углов окончательно сбила сапожника с толку. Он даже не смог бы ответить, кто он такой: пришелец из Хелма или – почему бы нет? – коренной  житель Варшавы. -Так и спятишь ни за грош, – пожаловался Гецл самому себе. – А начнешь теребить людей, так они еще наврут тебе с три короба. Ой­вей, хоть в колодец головою… Но вмешательство природных сил спасло его от столь суро­вой участи. Где-­то совсем близко заголосили петухи. Гецл вос­кликнул: -В Варшаве петухов нету! Это большой город, там бега­ ют узнать время в магазине, а курятина покупается на рынке. Значит… Петухи горланили так, как будто кто­то обещал им двойную плату. Гецл сообра­ жал: -Значит, я уже не в Варша­ве? Где же? Где еще такой воздух? Где еще такое душистое сено? Где еще такой дом, такая синагога, такой Б­г на небе, такие евреи на земле?! Он спустился во двор и вздохнул полной грудью. Пятеро его мальчишек, как гусята, вереницей двигались в хедер. Гецл переце­ ловал их всех, а потом на совершенно законных основаниях обнял свою родную хелмовскую супругу. -А как же твоя вчерашняя скромность? – высоко подняла бро­ ви Мирьям. -Есть время обнимать, и есть время уклоняться от объятий, – повторил наш сапожник слова Соломона. Сейчас ему хотелось обнять весь мир.   *Нахас – удовольствие, покой. *Вейз мир – откуда мне знать. *Гешефт – заработок, прибыль. *Гелд – золото. *Рихтик – правильно. *Шул (идиш) – синагога.

Источник: gorod-m.co.il © Город Мудрецов

Источник: http://gorod-m.co.il
  • 5-11-2016, 16:40
  • Просмотров: 1411
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 68
     (голосов: 6)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • Efim Mokov Германия
  • Mikhail German США
  • ILYA TULCHINSKY США
  • Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список