Михаил Веллер
Крах
"Он абсолютно прагматичен. Абсолютно циничен. Абсолютно беспощаден. Он блестящий организатор и жесткий администратор. Он первый оратор этой эпохи, столь богатой огненными ораторами. Высокомерен, честолюбив и невероятно энергичен. Из такого материала и делаются вожди кровавых времен", - пишет о Троцком современный исследователь Михаил Веллер.
Тем не менее, после окончания войны звезда Троцкого стремительно закатилась. Проиграв борьбу за власть Сталину, он был последовательно отстранен от руководства вооруженными силами, выведен из политбюро и ЦК, исключен из партии и сослан в Алма-Ату, а в 1929 году выдворен за пределы СССР. В дальнейшем эта экзотическая мера наказания применялась лишь однажды - к Александру Солженицыну.
Впоследствии десятки тысяч людей были репрессированы за "троцкизм", хотя подавляющее большинство из них никогда не видели живого Троцкого и не читали ни строчки из 21 тома его сочинений.
Усилиями пропаганды Троцкий был превращен в демоническую фигуру, стоявшую за всеми неприятностями Страны Советов. Если в начале 30-х годов человек говорил в компании, что, например, погода неожиданно подвела, кто-нибудь немедленно подхватывал: "Да, здесь не обошлось без Льва Давыдовича!". Но Сталин быстро отучил подданных шутить.
Первая жена Троцкого Александра Соколовская, с которой он некогда познакомился в Бутырской тюрьме, и его младший сын Сергей Седов были расстреляны. Старший сын Лев Седов, высланный вместе с отцом, в 1938 году умер в Париже при подозрительных обстоятельствах.
Почему Троцкий проиграл?
Человек ярких дарований, Троцкий одновременно отличался редкостным эгоцентризмом и самомнением, а в результате - невероятной способностью отталкивать от себя людей. У него были верные последователи среди партийного аппарата среднего звена, и особенно в армии, но среди верхушки, общавшейся с ним каждый день, он не имел ни одного союзника.
Зиновьев и Каменев еще при жизни Ленина выступали против Троцкого единым фронтом со Сталиным. Увидев, что "семинарист" возвышается в диктаторы, они спохватились и попытались создать альянс с Троцким, утратившим к тому времени всякое влияние, но это лишь послужило впоследствии дополнительным обвинением против них.
В советской литературе Троцкого любили изображать пустым болтуном. Это неправда, делать дело он умел, да еще как. Но его способности лучше всего раскрывались в ситуации кризиса и штурма, а повседневной работы и многоходовых комбинаций он не любил, и всегда бывал бит на этом поле.
Постоянные разговоры Троцкого о мировой революции импонировали лишь "старой ленинской гвардии", которая провела полжизни в эмиграции, чувствовала себя в Европе, как дома, и в душе мечтала поскорее перенести столицу Коминтерна из холодной и темной Москвы в какое-нибудь место поприличнее.
Григорий Зиновьев полушутя-полусерьезно говаривал, что после всемирной победы коммунизма Париж надо бы оставить капиталистическим: уж больно хорош!
Номенклатурщики, выдвинувшие в годы гражданской войны, "университетов не кончали", языками не владели, и в Париж их не тянуло. Они хотели прочно обосноваться в захваченной России, а дальше - видно будет. Сталин с его лозунгом построения социализма в отдельно взятой стране стал выразителем этих настроений.
Наконец, Троцкий был человеком вербальной культуры, и это тоже раздражало большинство выдвиженцев, которые не могли связать двух слов. Они прекрасно знали, чего хотят и чего не хотят, но понимали, что Троцкого и троцкистов им никогда не переспорить.
На партийных форумах, от съездов до собраний в глухой провинции, предложение "открыть дискуссию" встречалось воплями и свистом агрессивно-послушного большинства. Фраза: "хватит болтать, пора дело делать!" стала еще одним, неофициальным, но эффективным лозунгом Сталина.
Существовал ли троцкизм?
Многие исследователи утверждают, что "троцкизма" как последовательного учения или программы действий, чем-то принципиально отличающихся от "сталинизма", никогда не было в природе.
Виктор Суворов убежден, что по сравнению с тем, что построил бы в СССР Троцкий, сталинский режим был "социализмом с человеческим лицом".
Как и Сталин, Троцкий являлся убежденным сторонником террора и насилия, а в отрицании принципа личной заинтересованности шел дальше, призывая "поступать с уклоняющимися от труда как с дезертирами военного времени".
Его предложение после окончания войны не отпускать красноармейцев по домам, а оставить на неопределенный срок в составе "трудовых армий" выглядело чудовищно даже по большевистским меркам. Правда, упоминание о "промышленных и сельскохозяйственных батальонах" можно найти и в работах Маркса и Энгельса.
В начале 20-х годов Троцкий проповедовал сверхиндустриализацию" и "форсированную перекачку средств из деревни в город". Сталин по конъюнктурным соображениям возражал, заслужив от Троцкого уничижительное, по мнению последнего, прозвище "крестьянский король", но, изгнав главного оппонента, в точности воплотил его идею.
Живя за границей, Троцкий много и убедительно писал о "засилье бюрократии" в СССР. Но какие есть основания полагать, что при нем дело обстояло бы по-другому? Обществом и экономикой кто-то должен управлять, а ни демократических выборов, ни наличия класса предпринимателей доктрина Троцкого не предусматривала.
Самый знаменитый постулат Троцкого - идея "перманентной революции". Еще в августе 1919 года, когда Колчак отступил за Урал, и Красная Армия прорвалась в Туркестан, он приказал готовить 30-тысячный конный корпус для похода в долину Ганга " на помощь индийскому пролетариату". По мнению многих исследователей, эту авантюру сорвало только осеннее наступление Деникина.
Однако ряд современных историков сомневается, что, даже получив всю полноту власти, Троцкий тут же бросил бы "красных коней" к Атлантическому и Индийскому океанам. Даже ему пришлось бы считаться с реальными возможностями. Зажигательный лозунг предназначался больше для внутреннего употребления.
С другой стороны, Сталин и его преемники никогда не отказывались от "экспорта социализма", если позволяла ситуация.
В конце 30-х годов в Советском Союзе широко популяризировалось стихотворение Павла Когана: "Но мы еще дойдем до Ганга, но мы еще умрем в боях, чтоб от Японии до Англии сияла родина моя!".
В этих строках легко просматривался намек на Троцкого, что по тем временам было смертельно опасно, ни никто не объявил их идеологически вредными. Гражданин мира
Некоторые российские историки подчеркивают еврейское происхождение Троцкого. Но Троцкий не являлся ни еврейским националистом, ни русофобом. Он был абсолютным космополитом и атеистом, не знал языка идиш и никогда не проявлял ни малейшего интереса к еврейскому вопросу или идее создания Израиля, которая начала широко обсуждаться при его жизни.
Нет никаких свидетельств того, что Троцкий кому-либо оказывал протекцию по национальному признаку.
Он хотел радикально изменить мир, и любое традиционное общество ему было одинаково чуждо. Судя по всему, Троцкому было все равно, где делать революцию - в России или на Гавайях. И везде он действовал бы теми же методами.
Конец
20 августа 1940 года проникший в окружение Троцкого испанский коммунист и агент НКВД Рамон Меркадер пришел к нему домой и убил ударом ледоруба по затылку.
61-летний Троцкий жил в Койоакане, Мексика, где занимался публицистикой и делами созданного им в 1938 году Четвертого Интернационала, существующего и поныне.
Во время гражданской войны в Испании промосковские коммунисты и троцкисты люто враждовали и обвиняли друг друга в поражении, так что выдвинутая Меркадером версия о личной мести выглядела внешне убедительно.
В связи с советской разведкой Меркадер не признался и получил 20 лет тюрьмы, которые отбыл "от звонка до звонка". В 1960 году он приехал в Москву, где ему секретным указом присвоили звание Героя Советского Союза и дали генеральскую пенсию, но жить в СССР не захотел и уехал на Кубу.
После смерти Меркадера в 1978 году его тело вывезли в Москву и похоронили на Кунцевском кладбище под именем Рамона Ивановича Лопеса.
Историки расходятся во мнениях, зачем Сталину понадобилось через столько лет физически уничтожать давно поверженного врага. Одни объясняют это азиатской мстительностью, другие указывают, что в последние годы жизни Троцкий постоянно подчеркивал сходные черты советского и нацистского режимов и предупреждал об опасности сговора между ними. Одна из его статей, написанных незадолго до гибели, называлась "Сталин - интендант Гитлера".
Последний всплеск интереса к личности Троцкого пришелся на вторую половину 60-х годов, и шел от западной левой интеллигенции и студенчества. Они мало знали о реальном Троцком, но сочувствовали идее социализма, и очень хотели верить, что все могло быть по-другому и лучше, если бы история пошла чуть-чуть иным путем.
