Выдающийся психолог редко бывает чьим-то буквальным последователем. Самый яркий след в истории психологической мысли оставляет тот, кто, критически переосмыслив традиционные представления, сумеет выйти за привычные рамки и сказать собственное слово. К людям, о которых мы здесь говорим, это относится в высшей степени.

Индивид и группа

Утверждают, что вклад Курта Левина (1890-1947) в психологию XX в. конкурирует с вкладом Фрейда. Левина называют «отцом современной социальной (динамической) психологии». Он оказал огромное влияние на управленческие тренинги и формирование дисциплины «организационное развитие». С его именем связана так называемая теория поля (хотя ее основы изложены в трудах ранних гештальт-психологов), исследование деятельности, групповая динамика. Множество людей считают К. Левина гештальт-психологом, хотя он сам не называл себя таковым.

В отличие от других представителей гештальт-психологии, разрабатывавших проблемы восприятия (Коффка, Рубин), мышления (Келер, Вертгеймер, Дункер), психического развития (Коффка), Левин распространил принципы гештальт-психологии на экспериментальное исследование личности — потребностей, аффектов (эмоций взрывного свойства, неподконтрольных сознанию и способных принять патологическую форму), воли («Намерение, воля, потребности», 1926; «Динамическая теория личности», 1935; «Принципы топологической психологии», 1936).

Если можно так выразиться, «география биографии» Левина типична для диаспоры. Будучи по происхождению польским евреем, он родился в Пруссии, получил солидное образование — в университетах Фрейбурга, Мюнхена и Берлина, а в 1914 г. — докторскую степень. Испытав на себе, что такое антисемитизм, он, тем не менее, счел нужным отслужить 4 года в германской армии. После этого преподавал психологию в Психологическом институте Берлинского университета, работал в тесном содружестве с Вертгеймером, Кёлером, Коффкой. В 1934 г. Левин эмигрировал в Америку, где преподавал в Стэнфордском и Корнельском университетах. В 1945 г. Левин основал при Массачусетском технологическом институте научно-исследовательский центр по проблемам групповой динамики и стал его руководителем.

Левин был яркой личностью, очень увлеченным человеком, с широким кругом интересов, эрудированным в вопросах биологии, физики, математики. Он выступил за применение в психологии физической теории поля и для описания мотивационных отношений индивида и среды использовал некоторые разделы математики (топологию, векторный анализ). Будучи страстным поборником эксперимента, он подчеркивал, что эксперимент должен вытекать из теории и отвечать на конкретную теоретическую задачу. «Без теории эксперимент слеп и глух», — любил он повторять ученикам. В ряде работ он сформулировал методологические принципы эксперимента в психологии.

Левин внимательно и доброжелательно выслушивал подчас наивные суждения студентов и молодых сотрудников, вместе с тем был очень требователен и строг к работе, даже гневен, если замечал недобросовестное отношение: «Наука не терпит лени, недобросовестности и глупости».

Интересно отметить, что многие исследования, вошедшие в фонд психологической науки (например, А. Карстен — о пресыщении, Р. Биренбаум — о забывании намерений, Б. Зейгарник — о воспроизведении незавершенных действий), были дипломными работами студентов, проведенными под руководством К. Левина.

Левин сделал предметом своего исследования потребности и мотивы человеческого поведения, первый в психологии нашел пути экспериментального исследования мотивационной сферы и ввел в психологию понятие группы — динамической общности различных людей, зависящих друг от друга. Группой можно считать семью, коллектив, национальность. Но, как сказано в предисловии к российскому изданию трудов Левина 2000 г., «самой первой и хорошо знакомой группой для Левина был еврейский народ».

В 1939 г., узнав от своих родных о том, что происходит в Германии, Левин написал статью «Перед лицом опасности», в которой анализировал положение евреев с точки зрения социальной психологи. Эта и другие его статьи, «рассматривающие проблемы еврейства, как проблемы группы, несмотря на их научный характер и удаленность от нас во времени, представляют и сегодня интерес для еврейского читателя».

«Евреям придется осознать, что в борьбе с нацистами совершенно не обязательно соблюдать правила приличия. Существует единственный способ борьбы с врагом, и он предполагает возврат к принципу "око за око", предполагает немедленный и максимально сильный ответ... Еврейство стоит перед выбором из двух альтернатив: либо медленное самоубийство, путем унижений и ассимиляции, либо готовность к борьбе и, при необходимости, к смерти в этой борьбе за свободу и против истребления. А желание быть выше этих ударов и нападок только поощрят вседозволенность толпы».

«... Дружелюбие — неадекватный ответ агрессору. Для врага такой дружественный разговор означает лишь то, что ты либо слишком слаб, либо слишком труслив...»

«Здесь и сейчас»

Фредерик Перлз (1893-1970) — легендарная фигура мировой психологии, По собственному признанию, не прочитал ни одного учебника по гештальт-психологии, но создал гештальт-терапию. Союзник многих видных деятелей гуманистической психологии, никогда не причисляемый к ней. Фрейдист, на склоне лет он говорил о «фрейдистском вздоре».

Фредерик (Фриц) Соломон Перлз родился в Берлине. В книге «Внутри и вне помойного ведра» свой жизненный путь он описывает так: «От безвестного мальчика из еврейской семьи среднего класса к посредственному психоаналитику и далее — к сносному "творцу" нового метода лечения и выразителю жизненной философии, которая могла бы сделать кое-что для человечества».

С «приключениями» закончив школу, Перлз продолжил образование на медицинском отделении Фрейбургского университета, затем Берлинского, где в 1920 г. получил степень доктора медицины. В 1926 г. он работал под руководством К. Гольдштейна, чьи взгляды на целостность человеческого организма оказали на него существенное влияние.

В конце 20-х Перлз заинтересовался психоанализом. Лично встретиться с Фрейдом тогда не удалось, но он сумел наладить контакты со многими представителями психоаналитического движения, у некоторых проходил психоанализ. О результатах вспоминал так: «От Фенихеля я получил нарушение ориентации, от Райха — наглость, от Хорни — способность к участию без злоупотребления специальной терминологией». Он успел поучиться и в театральной школе, основателем которой был Макс Рейнгардт. Будущему лидеру нового направления очень повезло с женой: Лора Перлз была доктором гештальт-психологии, и она вложила свои знания в разработку того, что потом превратилось в гештальт-терапию.

В 1933 г. Перлз эмигрировал в Южную Африку, где основал Институт психоанализа. В 1936 г. он приехал в Германию на психоаналитический конгресс, где наконец встретился с Фрейдом. Эту встречу Перлз назвал одним из самых больших разочарований в своей жизни. Она длилось около 4-х минут: Фрейд застыл в дверном проеме и даже не вышел в комнату, где находился гость. Короткий разговор ограничился несколькими общими фразами.

Позднее Перлз писал: «...Я пытался сделать психоанализ духовным домом, религией. Позже пришло просветление: я должен принять всю ответственность за свое существование на себя». Тем не менее, он всегда сохранял уважение к Фрейду как к великому ученому. В 1942 г. Перлз публикует книгу «Эго, голод и агрессия». Ее подзаголовок "Пересмотр теории и метода Зигмунда Фрейда» — уже указывает на дистанцию по отношению к традиционному психоанализу, которая со временем будет только увеличиваться.

В 1946 г. по приглашению Хорни и Фромма Перлз приехал в Нью-Йорк и начал сотрудничество с Полом Гудменом — непризнанным писателем, эссеистом и поэтом. Гудмен сделал гораздо больше, чем просто работу по переписке, которая от него требовалась, и придал стройность, последовательность и глубину перлзовским интуитивным находкам, которые без него могли бы остаться в черновиках. Результатом их работы стала книга «Гештальт-терапия» (1951 г.).

Вокруг Перлзов и П. Гудмена образуется так называемая «Семерка». В 1952 г. в Нью-Йорке создается первый Институт гештальт-терапии, центр которого находился... в квартире Перлза. Здесь проводились семинары и групповые занятия. Нью-Йоркская группа разработала основные принципы гештальт-терапии, которую сначала назвали терапией концентрации, а затем — экзистенциальным анализом.

В начале 1960-х гг. Перлз переехал в Калифорнию, где вошел в штат знаменитого Эсаленского института. Он проводил семинары, групповые занятия, демонстрации. Перлз и его метод приобрели широкую популярность, появилось большое количество последователей, в частности, в Кливленде и в Калифорнии. Но этот же период стал наиболее спорным в развитии гештальт-терапии. (Сейчас это направление успешно развивается в США, Европе и т.д.)

В 1969 г. Перлз перебрался в Британскую Колумбию, основал гештальт-общину и опубликовал наиболее известные работы — «Гештальт-терапия в дословном изложении» и «Внутри и вне помойного ведра» — научную автобиографию, написанную в весьма специфической манере. Многие рекомендуют начинать знакомство с теорией Перлза именно с нее, поскольку там наиболее выпукло и зримо предстает фигура создателя гештальт-терапии: без этого трудно представить его новаторские идеи. Ведь лучшим специалистом по Перлзу был и остается сам Перлз. Как утверждают современники, он далеко не всегда был настолько ответственным, насколько, по его мнению, должен стать человек по завершении курса гештальт-терапии. Это не мешало ему быть жизнерадостной и «харизматической» личностью (добавим, умевшей всех и вся вокруг «применить» себе во благо...).

Незадолго до смерти Ф. Перлз работал над двумя книгами — «Гештальт-подход» и «Свидетель терапии», изданными в 1973 г. В трудах этого оригинального теоретика и практика по сей день продолжают черпать вдохновение все новые поколения психологов, повторяя на свой лад его своеобразную заповедь:

«Я делаю свое, и ты делаешь свое.
Я в этом мире не для того, чтобы
соответствовать твоим ожиданиям,
И ты в этом мире не для того, чтобы
соответствовать моим ожиданиям.
Ты — это ты, а я — это я.
Если нам случится найти друг
друга — это прекрасно.
Если нет, то ничего не поделаешь».

«Наиболее важно, как человек непосредственно и в настоящем воспринимает себя и свою среду. Невротик несет в себе незаконченные ситуации (незавершенные гештальты) из прошлого. Гештальт-терапевт помогает пациенту сосредоточиться на сознавании того, что он переживает здесь и теперь; пациент вновь проигрывает незавершенные ситуации, переживает их, чтобы завершить и ассимилировать эти гештальты.

«...Tревога — разрыв, напряжение между "сейчас" и "тогда". Неспособность людей принять это напряжение заставляет их планировать, репетировать, пытаться обеспечить свое будущее».

«К психологическому росту ведет сознавание настоящего без убегания в прошлое или будущее. Переживание настоящего в любой данный момент есть единственно возможный реальный опыт, условие удовлетворенности и полноты жизни, и состоит в принятии с открытым сердцем этого опыта настоящего».

«Что такое свобода...»

Отец Фромма происходил из рода раввинов. Его сын Эрих Фромм (1900-1980) вначале изучал традицию, хасидизм, позже — юриспруденцию во Франкфурте, а затем — социологию, психологию и философию в Гейдельберге. В 1922 г. Фромм получил степень доктора философии. Диссертация его называлась «Еврейский закон. О психологии диаспоры евреев».

«Роман с психоанализом» у Фромма начинался и протекал достаточно характерно. Со своим первым психоаналитиком, Фридой Райхманн, он познакомился через свою невесту Голду Гинзбург и вскоре женился — на Фриде. После женитьбы он поступил разумно: начал проходить анализ у другого специалиста, К. Ландауэра. Впрочем, совместная жизнь с Фридой продолжалась лишь около 5-6 лет, хотя они навсегда сохранили дружеские отношения. С периодом распада брака совпало заболевание Эриха туберкулезом, и его тогдашний психоаналитик и друг Г. Гроддек не преминул связать эти два события...

Фромм продолжил обучение в Берлинском Психоаналитическом институте и открыл в Берлине собственную практику. В 1927 г. выходит его первая психоаналитическая работа — о еврейской субботе. Он участвовал в качестве докладчика в праздничном открытии Франкфуртского Психоаналитического института» вместе с Ландауэром, Ф. Фромм-Райхманн и др. Тесно сотрудничал с М. Хоркхаймером и в 1930 г. стал членом института Хоркхаймера.

В 1933 г. ученый читал лекции в Чикаго. Когда умер отец, Фромм эмигрировал в Америку. С 1934 г. он работал в Нью-Йорке, в Институте социальных исследований при Колумбийском университете. Он познакомился с Салливеном, в чьей теории межличностных отношений ученый нашел большое соответствие своим социально-психологическим идеям, все больше удалявшим его от классического психоанализа. Исходным пунктом фроммовских построений стала критика эдипова комплекса: Фромм пытался разорвать «оковы» фрейдовской теории влечений. В работах начала 30-х он еще применяет психоаналитические концепции, например, «либидозная структура общества», но позднее и эта связь исчезает, и появляется фроммовский термин «характер общества».

Критика фрейдизма, который Фромм пытался свести к обусловленности «буржуазной сексуальной моралью», не нашла желательного отклика у Хоркхаймера и Адорно. В 1938 г. Фромм оставил Институт социальных исследований.

В 1941 г. вышла знаменитая книга Фромма «Бегство от свободы». Здесь происходит окончательный разрыв с фрейдизмом. Автор делает акцент на относительной свободе современных людей, и одновременно на изоляции и отсутствии у них корней, в результате чего люди ощущают угрозу со всех сторон. Человек в тоталитарном государстве, таким образом, может соблазниться обретением псевдо-уверенности, его индивидуальные реакции направлены на подчинение авторитарно-диктаторскому режиму. «Уничтожение собственного "Я" за счет превращения в часть большого и сильнейшего целого, за счет растворения во внешней силе, — вот цель слабого типа авторитарной личности».

В начале 40-х гг. К. Хорни, К. Томпсон и другие психоаналитики основали Ассоциацию развития психоанализа. Фромма в нее вначале приняли только в качестве почетного члена, так как он не был врачом. Когда при Ассоциации возник новый Американский институт психоанализа, Фромму удалось получить статус обучающего аналитика и супервизора, а в ноябре 1941 г. он стал членом Ассоциации. В 1943 г. медицинский факультет отклонил просьбу студентов о том, чтобы Фромм вел технический семинар. После этого ученый вышел из Института. Вместе с К. Томпсон, Г. Салливеном и Ф. Райхманн он организовал Нью-йоркское отделение созданной Салливеном Вашингтонской школы психиатрии, которая имела целью обучение теории и практике психоанализа не только психиатров и психологов, но и социальных работников, учителей и т.д. В 1949 г. Фромм возглавил Мексиканскую группу изучения психоанализа. Он был также профессором медицинского факультета в Национальном университете Мехико. Чтобы иметь возможность продолжать работу с группой своих учеников, Фромм после завершения их обучения остался в Мехико.

Постепенно Фромм начал отграничивать от классического психоанализа свой собственный подход, называя его «гуманистическим психоанализом». Будучи последовательным в своих идеях, «Выход из патологического общества» (1955) Фромм усматривал в прямой политической активности. Какое-то время он был членом Социалистической партии США, сотрудничал в многочисленных миротворческих инициативах, пытался в своих книгах все больше учитывать эту тематику. В 1974 г. Фромм покидает Мехико и переезжает с третьей женой в Тесин. В последней большой книге «Иметь или быть?» ученый пытается в качестве психосоциальной интеллектуальной парадигмы проанализировать позиции М. Экхарта и К. Маркса, сравнивая жизненную практику обоих применительно к своему пониманию характера.

Фромм замкнул круг жизни, начиная с глубоко религиозной установки вначале, через психоанализ и социальную психологию до пророчески-гуманистической установки. При этом мир как таковой оставался для него чужим. Его судьба пронизана разрывами, уходами, утратами. Психоаналитик Фромм с поразительным упорством проигрывал один и тот же сценарий...

«Психоаналитик не является ни теологом, ни философом, да и желания быть компетентным в этих областях у него нет. Но в качестве специалиста по проблемам души он имеет дело абсолютно с теми же проблемами: с душой человека и с его исцелением».

«...Социальное давление сопровождает человека всю его жизнь. Если вы не улыбаетесь, то про вас говорят, что вы "не очень приятный человек", а вы должны быть достаточно приятным, чтобы продать свои услуги в качестве продавца, официанта или врача. Лишь те, кто находится на самом верху социальной пирамиды, и те, кто в самом низу ее — кто продает только свой физический труд, — могут позволить себе быть не особенно "приятными"».

«Как прекрасен этот мир»

Масловы-родители были эмигрантами из Украины. Отношения с детьми, как нередко бывает в семьях будущих психологов, были весьма напряженными. (Достаточно сказать, что позднее Абрахам Маслоу (1908-1970) не пожелал прийти на похороны матери.) Когда ему было 9 лет, семья переехала из Бруклина в другой район, и мальчик осознал, что у него ярко выраженная еврейская внешность. До 20 лет он был очень стеснительным, закрытым и невротичным, и настоящим домом для него была библиотека. После школы, где Абрахам был одним из лучших учеников, он поступил в Нью-Йоркский Сити-колледж.

Во второй половине 30-х эмигрировавшие из Германии психологи превратили Нью-Йорк в интеллектуальную столицу Америки. Маслоу (успевший получить степень доктора философии) познакомился с Адлером, Хорни, Вертгеймером. Под влиянием последнего он занялся изучением психически здоровых людей, которым удалось достичь в жизни самоактуализации. (Однако таких примеров даже Маслоу, истый гуманист, насчитывал единицы.) Начала теории Маслоу были сформулированы в двух небольших статьях в 1943 г.

В 1954 г. ученый опубликовал работу «Мотивация и личность», где сформулировал иерархическую теорию потребностей, расположенных в виде пирамиды: физиологическое благополучие, безопасность, любовь, уважение и самоактуализация. Каждая высшая группа потребностей зависит от предварительного удовлетворения потребностей низшего уровня. Высшая природа человека опирается на его низшую природу, нуждаясь в ней как в основании, и рушится без этого основания. «Самоактуализирующихся» людей отличает потребность в деятельности, ответственности, творчестве, открытость и справедливость.

Заслуживает внимания то, что любовь и уважение — фундаментальные потребности, существенные для каждого и предшествующие самоактуализации. Маслоу часто с сожалением отмечает, что большинство учебников психологии даже не упоминает слово «любовь», как будто психологи считают любовь чем-то нереальным, что должно быть сведено к другим понятиям, вроде проекции или сексуального подкрепления.

Маслоу отмечал, что самоактуализировавшиеся люди не были совершенны, даже не свободны от крупных ошибок. Приверженность своей работе и ценностям делала их подчас безжалостными в стремлении к цели; работа могла вытеснять другие чувства или потребности. Они крайне независимы и самодостаточны, до такой степени, что временами шокируют окружающих. Но им могут быть свойственны многие проблемы «средних» людей: чувство вины, тревожность, внутренние конфликты и т.д.

Чрезвычайно интересный аспект его теории — «комплекс Ионы», т.е. нежелание человека реализовать свои природные способности. Подобно тому, как Иона пытался уклониться от роли пророка, многие люди избегают ответственности, опасаясь в полной мере использовать свой потенциал. Насыщенная, полнокровная жизнь многим представляется невыносимо трудной, люди боятся изменить свое ограниченное, но налаженное существование.

Давление группы и социальная пропаганда также ограничивают индивидуума, уменьшая независимость суждений; он вынужден подменять собственные вкусы социальными стандартами. Кроме того, общество может навязывать искаженные взгляды на человеческую природу. Маслоу полагает, что это негативное отношение вредит росту, стремление к которому — основной источник мотивации.

Попытки Маслоу гуманизировать психологию встречали ожесточенное сопротивление большинства коллег. Редакции ведущих психологических журналов на протяжении ряда лет отвергали его рукописи. Но в 50-е и особенно в 60-е годы, в эпоху радикальной переоценки многих ценностей, его теория снискала популярность и признание.

Позиция Маслоу на самом деле весьма уязвима. Самые важные его теоретические суждения явились результатом житейских наблюдений и размышлений, не подкрепленных экспериментально. Впрочем, сам он, похоже, отдавал себе в этом отчет. В поздних работах он существенно модифицировал свою концепцию мотивации и личности, фактически отказавшись от многоступенчатой пирамиды потребностей.

Маслоу обнаружил наличие «духовного измерения» в самоактуализирующихся людях, которых он постоянно изучал. «Несколькими веками раньше они воспринимались бы как люди, идущие Путями Б-жьими...» В работе «Дальнейшие рубежи развития человека» (1971 г.) он заявил о существовании потребностей, выходящих за рамки самоосуществления, — «трансперсональных», сосредоточенных вокруг космоса, религии и мистического бытия. Маслоу провозгласил развитие новой области — трансперсональной психологии: «Мы нуждаемся в чем-то "большем, чем мы сами", перед чем мы могли бы благоговеть...»

Абрахам Маслоу был оригинальным мыслителем, одним из немногих психологов, серьезно исследовавших позитивный человеческий опыт. Понятия самоактуализации и личностного роста являются одними из ключевых, даже культовых в современной психологии.

Однако его вдохновенные теории обладают одной особенностью: как и многие прекрасные духовные дисциплины, они строятся на анализе отдельных людей и адресованы отдельным людям. Маслоу призывал отказаться от иллюзий в отношении человеческой природы, но не сам ли он их испытывал? Реальность далеко не так гармонична, как виделось этому замечательному человеку. Более объективной представляется спокойная и отдающая горечью мудрость В. Франкла, заметившего как-то, что человечные люди так или иначе составляют меньшинство.

«Если вы намеренно собираетесь стать менее значительной личностью, чем позволяют вам ваши способности, я предупреждаю, что вы будете глубоко несчастливы всю жизнь».

«Средний человек — это полное человеческое существо, с заглушенными и подавленными способностями и одаренностями».

«Я воспринимаю с точки зрения вечности мифически, поэтически или символически все обыденные вещи. ... человек живет в мире чудес все время. В этом есть парадокс, потому что это чудесно, но не создает прорыва».

«На высочайших уровнях человеческого развития знание соотносится, скорее позитивно, нежели негативно, с чувством таинственного, трепетом, смирением, предельным незнанием, благоговением и ощущением жертвы».

В поисках смысла

Виктор Франкл (1905-1997) разделил судьбу миллионов евреев, познавших ужас нацистских концлагерей. Он же разделил судьбу тех немногих, кого случайность (случайность ли?) и высота духа (он сам называл это «упрямством духа») вывели из кругов этого недантова ада. И — вошел в число уже совсем немногих, кто изменял судьбы других. Свою философию Франкл называл трагическим оптимизмом.

Один из интереснейших психологов и мыслителей XX в., глава так называемой «третьей венской школы» («первая» принадлежит Фрейду, «вторая» — Адлеру) первую работу по психологии написал в 16 лет. В 1930г. Франкл получил степень доктора медицины и после этого начал работать в клинической психиатрии. В многочисленных публикациях к концу 30-х гг. он фактически уже сформулировал основные идеи и методы, которые впоследствии развивал и назвал «логотерапией» или «экзистенциальным анализом».

К началу войны Франкл создал книгу «Врачевание души», рукопись которой сумел сохранить в условиях концлагерей. Там погибли его родители, брат и беременная жена. Там получил проверку и подтверждение его взгляд на человека, и трудно найти другую теорию личности, которая была бы оплачена столь дорогой ценой.

В 1946 г. Франкл стал директором Венской неврологической поликлиники, тогда же вышла его книга «Психолог в концлагере» — осмысление трехлетнего опыта. После издания ее на английском языке в 1959 г. Франкл получил мировую известность. В конце 40-х — начале 50-х Франкл начинает преподавать в Венском университете, получает степень доктора философии и возглавляет австрийское общество врачей. Этот период — пик его творческой активности, он пишет еще семь книг. В 60-70-х гг. Франкл часто выступает с лекциями. В 29 университетах ему присвоили звание почетного доктора. В 1977 г. в США создается Институт В. Франкла.

«Логотерапия» Франкла, лечение с помощью поиска смысла, — это, с одной стороны, психоаналитический метод, призванный помочь, главным образом невротикам. С другой стороны — это практический опыт бытия, обращенный ко всякому человеку. Психическое заболевание рассматривается только как одна из вероятностей, возможных троп, по которым может пойти человеческая судьба — судьба трагическая. Но человек способен научиться с достоинством принимать ее.

В логотерапии нуждаются и здоровые люди, которые не видят своего предназначения, воспринимают себя как функцию каких-то внешних условий. Человек не свободен от них, но он свободен занять позицию по отношению к ним. От него — в пределах его ограничений — зависит, уступит он условиям либо сможет подняться над ними. «Будучи профессором в двух областях, неврологии и психиатрии, — говорит Франкл, — я хорошо сознаю, до какой степени человек зависит от биологических, психологических и социальных условий, но кроме того, ... я являюсь свидетелем того, до какой неожиданной степени человек способен бросить вызов самым тяжелым условиям, которые только можно себе представить».

При этом Франкл показывает, что отыскание смысла жизни в здоровом нормальном обществе порой не проще, чем за колючей проволокой. По его мнению, тоталитаризм и конформизм являются двумя сторонами одной медали и представляют для человека аналогичные трудности. Общество потребления разрушительно сказывается на личности, ибо отсутствие напряжения, ценностных жизненных задач неизбежно ведут к стремительной утрате смысла жизни. В частности, это проявляется в расстройствах сексуальной сферы. Единственное исцеление ученый видит не в плоскости физиологии, а в изменении отношения: в понимании, что секс является лишь средством выражения любви, и ничем другим.

Разумеется, терапевтическая методика, построенная на поиске смысла жизни, не может не сопрягаться с религией. «Логотерапия, говорит Франкл, — относящаяся все-таки прежде всего к психотерапии и тем самым к психиатрии, медицине, вправе заниматься не только стремлением к смыслу, но и стремлением к конечному смыслу, сверхсмыслу... А религиозная вера является в конечном счете... упованием на сверхсмысл ...На всех языках человек может прийти к единой истине, и на любом языке он может заблуждаться и даже лгать. Также и посредством любой религии может он обрести Б-га — единого Б-га».

Удивительная ясность и продуктивность разработанного Франклом подхода, верификация его личным опытом ставят его в разряд тех уникальных человеческих существ, которые, как сам он говорил, «оправдывают существование целых исторических эпох».

Франкл умер в 92 года в Вене. Он «относится к тем немногим немецким и австрийским евреям, — пишет А. Барац, — которые целиком и полностью заслужили себе право умереть там, где они родились. ...Он преодолел Катастрофу и как психолог и как философ. Тем самым в его жизни проявилась неотчужденность еврейского присутствия в европейской культуре. Даже после Катастрофы еврейский компонент остается и навсегда останется неотъемлемым составляющим европейской культуры, которой еще только предстоит осознать, что для нее значил и значит еврейский мир». Нам же «выбор Франкла не мешает, а его метод помогает».

«Страшно осознавать, что в любой данный момент мы несем ответственность за все, что за ним (решением) последует, что каждое решение — это решение навеки, что каждый раз мы либо реализуем, либо упускаем возможность, имеющуюся только на данный конкретный момент. Но разве не прекрасно осознавать, что наше будущее, а вместе с ним и будущее всех и всего, что нас окружает, зависит — хотя бы и в малой степени — от того, какое решение мы принимаем в данный момент?»

«...Даже очевидно скудное существование — существование, бедное в отношении и созидательных ценностей, и ценностей переживания, — все же отставляет человеку последнюю и в действительности высшую возможность реализации ценностей. Ценности подобного рода мы назовем "ценностями отношения". Ибо действительно значимым является отношение человека к судьбе, выпавшей на его долю...»