Первый вопрос, который Завлан Симентов задал своему нежданному гостю, широко раскрыв глаза: - «Вы еврей?». Отрицательный ответ бросил тень разочарования на его лицо, но последний еврей, оставшийся на афганской земле, не подал виду. «Человечность первична, религия значения не имеет» - сказал он.

Мгновение спустя в комнату вошел его друг-мусульманин, развернул в углу коврик и склонился в молитве. На столе рядом с бутылкой виски стояла открытая коробка мацы.

Местные жители называют 47-летнего Симентова просто - «еврей». Уроженец западного города Херат, он носит кипу и шальвары и клянется, что «половина Кабула» его знает, хотя, возможно, известен он в связи с иными, нежели ему хотелось бы думать, причинам.

Его единственный религиозный единомышленник в этой стране Ицхак Левин умер в январе 2005 года. Оба они жили в синагоге на Цветочной Улице во время ввода советских войск, гражданской войны и господства режима талибан.

И они возненавидели друг друга.

Среди прочих нелепиц, они проводили раздельные службы, жутко скандалили, соседи говорили, что их слышно на всю улицу, доносили друг на друга талибам, обвиняя друг друга в шпионаже в пользу Израильской разведки Моссад.

Оба понесли наказание за эти действия.

Симентов рассказал, что конфликт разразился около десяти лет назад, когда еврейские старейшины велели привезти Левина, который был более чем на 20 лет старше самого Симентова, в Израиль. Левин не возражал, и каждый обвинял другого в корыстном стремлении продать синагогу.

Когда исчезли ценные свитки Торы, обвинительные игры продолжились, пока суд талибов не оправдал Симентова. Тора так никогда и не была найдена.

Их последующие размолвки были настолько сильны, что полиция Афганистана заподозрила Симентова в смерти Левина, пока посмертная экспертиза не показала, что смерть наступила в результате естественных причин.

Сейчас Симентов живет один в ветхом двухэтажном доме с обветшалым садом, кованой ограде со Звездой Давида не помешала бы покраска.

С легкостью взмаха руки Симентов отогнал от себя мысли о смене настроения после смерти своего соперника. Любовь не была утрачена. Больше никто не приходит в синагогу молиться, но он продолжает молиться каждый день и соблюдать кашрут.

Несколько лет назад Завлан нанес визит ташкентскому раввину, который разрешил Симентову забивать своих животных, потому, что на протяжении сотен миль не найти другого подходящего еврея.

Так было не всегда, рассказывает Симентов, объясняя, что на рубеже XIX века здесь проживали более 40 000 персидских евреев, бежавших от насильственной смены веры из соседнего Ирана. Основание Израиля в 1948 году и Советское вторжение в 1979 году привели к исчезновению общины.

Симентов сказал, что он предпочитает коммунистический период и даже талибан нынешнему правительству, которое он называет «режимом мафии».

Он рассказал, что был успешным дилером по продаже ковров и антиквариата, пока государственная таможня не «украла» контейнер с товаром на 40 000 долларов на основании обвинения в фальсификации, оставив его ни с чем, кроме синагоги.

В этот момент он потирает пальцы как для подачки. «Итак, что вы собираетесь для меня сделать?», - говорит он.

Несмотря на то, что жена и две дочери Симентова уехали в Израиль много лет назад, он не планирует присоединиться к ним в ближайшее время. Он озабочен возможностью возникновения спора с сыном Левина по поводу собственности на синагогу, которая стоит внушительной суммы денег, благодаря своему местоположению в центральном коммерческом районе столицы.

«Ехать в Израиль? Какой у меня там бизнес?», - говорит Завлан, добавляя, что он не знает иврит. «Зачем мне уезжать?»

Внизу, в саду, 20-летний Ширгал Амири поливает клумбу трогательных алых роз. Он говорит, что приходит в синагогу пару дней в неделю по просьбе своих родителей, чтобы составить Симентову компанию, признает, что старик все чаще пребывает в дурном расположении духа в последнее время.

«Он много пьет и очень нетерпелив», - говорит Амири со смехом. Но если вы купите бутылку виски, он будет счастлив.