У меня был свой парикмахер, бухарский еврей, звали его Миша в миру (по паспорту Мордухай), работал он в парикмахерской в гостинице Ташкент. В течении почти десяти лет я стригся у него и никому больше не мог доверить свою голову. Все-таки консерватизм – не самое плохое в жизни. А иногда полезно быть немного консерватором. Он знал мою голову, я знал его замечательные руки и вкус. И раз в месяц я терпеливо дожидался очереди, чтобы попасть к нему. У него была большая клиентура.

Однажды я почувствовал, что он заметно нервничает. Наклонившись ко мне, он прошептал мне в ухо:
- Домла, я получил приглашение из американского посольства в Москве(это было в 1981 г.) с уведомлением о представлении мне и моей семье вида на жительства в США с получением через год американского гражданства. Не знаю что и делать?
- Как семья?
- Они взбесились от радости. Какая-то нечистая сила захватила их. Едем и все тут. Ничего не хотят слышать.
- Тогда надо ехать, а то на всю жизнь будешь виноватым.
- Но как же так, ведь здесь дом, где я родился, моя родная махалля узбекская, где все знают друг друга. Все! Я воевал, командовал пулеметным взводом, дошел до Зееловских высот у Берлина, был ранен. Имею привилегии как инвалид ВОВ. Каждый год встречаюсь с фронтовыми друзьями. И что - все бросить?! Дочка учиться в медицинском, сын в политехническом. А что они будут делать там?

Миша любил свою нацию, как называли ее "майда миллат", но он чисто говорил на узбекском языке, любил узбеков, традиции, образ жизни, весь его род жил среди узбеков и привыкли они к этой кутерьме, которая их окружала. Коллектив уважал его, однажды даже назначили заведующим парикмахерской. Он был аккуратен, не пропустил ни одного дня работы, подтянут, корректен и скромен.

Уехал Миша. Говорят, проводы превратились в трагедию. Весь вечер он рыдал и обнимал всех.

В те годы я много занимался проблемами межнациональных отношений и Мишин пример для меня был поучителен. У всякой маленькой нации всегда один страх - раствориться в большой, потерять свой язык, национальность, разрушить свой национальный дом, где хранится ее история, ее душа, ее бесценное богатство – культура. Когда говорят об интернационализме, это вызывает у малых наций подозрительность и страх.

Национальный вопрос в Советском Союзе был одним из главных факторов его крушения. Все призывы КПСС об интернационализме лишь усиливали сопротивление малых наций. Они вызывали страх русификации и поглощения великой русской нацией.

Но, видимо, и в национальном вопросе бывают свои решения и свои пути сохранения на бытовом и национальном уровне теплых дружественных отношений, исключающих межнациональные противоречия и конфликты.

Яркий пример – Швейцария. Четыре разных национальности проживают в одном государстве, и никогда здесь не было межнациональных трений. В стране утверждены четыре государственных языка (французский, немецкий, итальянский и старый романский язык). Все офицеры армии обязаны знать четыре языка.

Пример бухарских евреев в Узбекистане также поучителен. Свыше тысячи лет живут бок о бок евреи и узбеки в одном государстве, в Бухаре в одном городе и никогда не было между ними конфликтов. Обе нации – 50 тысяч евреев и 25 миллионов узбеков, как говориться, принадлежат к разным весовым категориям, а обид никаких.

Следовательно, мировой опыт показывает, что в многонациональных странах можно создать такой механизм сосуществования и культурного сотрудничества различных наций, которые исключает межнациональные конфликты.

Но как евреи оказались в Центральной Азии, в такой дали от их этнической родины?

Бухарские евреи

В 586 г. д.н.э. вавилонский царь Навуходоносор после почти двухлетней осады завоевал Иерусалим. Иерусалимский Храм, святая святых иудеев, был разрушен, его сокровища увезены в Вавилон. Иудейское царство перестало существовать. Произошло массовое изгнание иудеев из Иерусалима и других городов и сел страны. "И ушли иудеи в изгнание из Земли своей" говорится в Библии.

В Вавилон были уведены ремесленники, ученые люди, купцы, вероятно коло 50 тыс. человек. Священный город Иерусалим лежал в руинах, заросший дикими травами.

Переселенцы расселялись компактными группами, автономно , что позволило им сохранить язык, традиции, веру, образ жизни и быстро размножиться. Среди иудейских пленников сильна была надежда на скорое возвращение на родину. Однако пророки ориентировали своих земляков на долгие годы проживания на чужбине.

Со временем сыны Израиля хорошо обустроились, многие достигли больших успехов, накопили немалые богатства. Оказавшись рядом с Вавилоном, городом торговцев, многие из них быстро богатели посредством торговли и приобрели большое влияние в придворных кругах мировой державы.

В 539 г. д.н.э. Вавилон пал. Он был завоеван персидским царем Киром. Он был провозглашен царем Вавилона. Теперь евреи оказались подданными нового государства – Персии. Всем евреям Кир разрешил вернуться на родину. Но некоторые предпочли остаться. Персия стала мировой державой и это предоставляло еврейским торговцам огромные возможности как для торговли, так и для продвижения по службе.

Часть евреев потянулись в Среднею Азию, которая привлекала своими плодородными землями, обилием воды, развитым животноводством, умеренным климатом.

Первое еврейское поселение здесь появляется в Балхе. В течение нескольких последующих веков Балх становится самым крупным центром еврейской общины в Средней Азии. Постепенно евреи стали расселяться и по другим крупным центрам этого региона. Вскоре еврейские поселения появляются в Согде.

Они постепенно ассимилировались с ираноязычными племенами Хоросана, иранский язык стал для них родным. Но сохранилась их вера –иудаизм, их поклонение Сиону, образ жизни, мечта когда-нибудь вернуться на историческую родину. Будучи разбросанными по многим странам, евреи стремились сохранить этническое единство и не вступали в брачные отношения с другими нациями. Тем самым они сохранили свою этническую идентичность.

Видимо первые еврейские поселенцы стали переселяться в Бухару еще в VII в., когда были разгромлены Сасаниды в Иране, и там утвердилась власть халифата. Они бежали сюда вместе с иранскими беженцами и основали здесь свои кварталы. Говорили они на пехлеви, являющимся официальным языком Сасанидов, с диалектом древнего согдского языка.

Позже в Бухаре был создан новоиранский язык – дари, и евреи быстро освоили его, сохраниы элементы пехлеви. Поэтому их язык является смесью древнеиранского языка ахеменидов, пехлеви и дари, с элементами тюркского языка. Он стал основой современного таджикского языка.

Бухара, завоеванная арабами, ставшая столицей централизованного государства саманидов, а позже караханидов, ануштегенидов (хорезмшахов) стала практически второй родиной евреев. Они развивали торговлю, ремесло. Отсюда они начали расселяться по другим городам Туркестана. Их общины с синагогами появляются в Шахрисябзе, Ширабаде, Гиссаре, Самарканде.

Новая группа евреев прибыла в Бухару по инициативе Тимура. Рассказывают, что в Ширазе (Иран) Тимуру преподнесли в подарок шелковую ткань необыкновенной красоты. Он заинтересовался мастерами, изготовившими ее. Оказалось, что мастерами были евреи. На приглашение властителя новой империи переселиться в Бухару еврейские ремесленники поставили одно условие: они переселятся, если это будет разрешено сделать одновременно десяти семьям, т.к. "по их законам молитву можно читать с участием не менее десяти взрослых мужчин". Тимур согласился. В Бухару переселилось десять семей искусных красителей. Они создали в Бухарском эмирате отдельную отрасль промышленности: красильные мастерские по окраске шелка и пряжи.

Диаспора бухарских евреев развивалась быстро. Они взяли в свои руки торговлю и некоторые отрасли ремесленничества. Им принадлежало несколько хлопкоочистительных цехов, а также винокуренные заводы в Ширабаде, Шахрисябзе, Душанбе, Гиссаре и Бухаре.

Живя своими общинами и исповедуя иудаизм, бухарские евреи по своему физическому типу резко отличаются от европейских евреев. Долголетнее сосуществование в мусульманской азиатской среде наложило особый отпечаток на их внешность, благодаря которому они выделялись как среди своих европейских соплеменников, так и среди местного населения. Они сохранили чистоту типа, напоминающего библейских евреев Палестины.

В Бухаре они нашли благоприятную природную и социальную среду для жизни, деятельности, торговли. Они были двуязычными и совершенно свободно говорили на смешанном иранском наречии и узбекском языке. С завоеванием Средней Азии Россией и образованием Туркестанского края с русской администрацией они быстро освоили и русский язык и практически полностью завладели всей русско-бухарской торговлей.

Многие настолько хорошо освоили узбекский язык, что переводили на узбекский язык русских и персидских писателей, стали узбекскими писателями и поэтами.

Бухарские евреи не ассимилировались с узбекской нацией, но стали интегрированной ее частью, частью семьи узбекской нации.

Конечно, в Бухарском эмирате они испытали и гонения и унижения. В отношении их проявлялись религиозная неприязнь, их положение было унизительным. Нередко бухарские эмиры бывали должны крупные суммы денег и вместо уплаты избивали своих кредиторов, чтобы те не напоминали о долге.

Это отношение к евреям перешло и в обычное право, и в законодательство. Эмиры издали ограничительные постановления, по которым евреи не имели права ездить верхом на лошадях, а лишь на ишаках, обязаны были при встрече с мусульманами слезать, не имели права носить пояса, а должны были подпоясываться веревкой и др.

Тем не менее, бухарские евреи хранили верность своей вере, традициям, образу жизни, безропотно подчинялись всем предписаниям, но стремились жить в дружбе с узбеками. Они не роднились, но жили единой семьей.

Будучи от природы наделенными талантами в искусстве они стали артистами, певцами, танцорами. Невозможно представить себе узбекскую современную духовную жизнь без Берты Давыдовой, Фотимы Боруховой, Михаила и Мордухая Давыдовых, Сары Самандаровой, композиторов Юдакова и Левиева, певицы Мухаббат Шамаевой и Илюши Маллаева – все они были народными артистами Узбекистана. Есть среди бухарских евреев и выдающиеся ученые. Давид Очилдыев – профессор Ферганского университета, С. Мавашев – сотрудник АН РУ, и другие. Они вносили достойный вклад в научную жизнь республики.

Откровенно я любил эту "майда миллат", т.е. маленькую нацию. Большая часть сапожников, чистильщиков, парикмахеров Ташкента были бухарскими евреями, но не было среди них нищих и бродяг, не числились среди клиентов наркодиспансеров и медвытрезвителей.

Какая-то нечистая сила сдула их всех за рубеж. Я с пониманием относился к Шаломаевым и Сулеймановым, которые эмигрировали в Израиль. Это их историческая родина и, наверное, никто никогда не сможет понять, какая же сила таится в чувстве родины, любви к ее истории, национальной психологии, которые передаются через поколения.

Но никак не могу постигнуть тех, кто рвался в Америку. Они устроились неплохо. Живут в Нью-Йорке в Квинсе, компактной общиной со своим раввином и синагогой. Работа, неплохие деньги и щемящая душу болезнь тоски по родине. Никак не могут избавиться от тоски по Узбекистану.

В 1990 году, будучи в США в командировке по приглашению Вашингтонского университета в Сиэттле, я нашел время посетить своих старых друзей бухарских евреев в Квинсе. У всех одно и то же – тоска по Узбекистану.

Илюша Маллаев выразил эти чувства в своих стихах "Зачем я это сделал", написанных на узбекском языке. Мы еще помним его псевдоним – Каргор.

Старшее поколение граждан Узбекистана помнит Мухаббат Шамаеву и Илюшу Маллаева. Они были популярными, носили титулы народных артистов, участвовали в правительственных концертах, каждый день передавали их песни по телевидению и радио по всей республике. Они были известны всей республике, а там они неизвестны даже соседям.