Что именно праведные и благочестивые евреи празднуют в Хануку? Как водится, ответов на этот вопрос есть больше, чем евреев.

Известный русскоязычный раввин Элиягу Эссас, например, на этот вопрос отвечает так:

Eще до окончательной военной победы над греками была поставлена сложнейшая задача: отвоевать Иерусалим и очистить Храм от всех проявлений эллинизма, с тем чтобы служение проходило в точном соответствии с законом Торы. Только на такой основе — заново устроив жизнь в Иерусалиме и служение в Храме по Торе — можно было приступить ко второму этапу войны: сражаться за полное освобождение Земли Израиля от господства греков и эллинизма.

Схожее мнение мы находим в «Книге нашего наследия» рабби Элиягу Ки Tова:

Греки экспортировали в Израиль эллинизм и стремились привить евреям свои ценности: преклонение перед силой и красотой человека и могуществом его разума. Они считали Тору пустым вымыслом и не верили, что Всевышний мог преподать людям свои законы и требовать от них исполнения заповедей, что служение Ему может стать главным содержанием человеческой жизни.

Евреи того времени, оставшиеся верными Торе, и прежде всего – семейство первосвященников Хашмонаев, видели в греческой культуре источник духовной скверны, тум'ы, худшую из разновидностей языческого сознания.

Хашмонаи поняли, в чем корень зла, какая опасность угрожает еврейскому народу. Этому злу – а не просто греко-сирийскому царству – они объявили священную войну.

Можно без труда найти еще множество подобных высказываний. Ибо для многих религиозных евреев Ханука является не «днем победы», но прежде всего праздником торжества «чистого» еврейского начала над «нечистым» греческим. При этом, как мы могли видеть, эти два начала нередко воспринимаются как совершенно несовместимые, диаметрально противоположные друг другу.

Для человека, живущего в в Бней-Браке или Меа Шеарим или какой-либо другой замкнутой общине, такое «прочтение» Хануки является вполне естественным. Однако еврей, предпочитающий жить не в гетто, с такой интерпретацией может почувствовать себя неуютно. Ибо современная западная цивилизация в очень значительной степени построена на основе идей именно греческого, «эллинистического» происхождения. И если еврей занимается наукой, ходит в театр, читает философов или участвует в демократическом голосовании, он неизбежно сталкивается при этом с «нечистым» греческим началом. Так что если «просвещенный» еврей стремится праздновать Хануку от всего сердца, то ему было бы крайне желательно найти в рамках еврейской традиции иное, не столь радикальное прочтение ханукального нарратива.

Возможно ли подобное прочтение? На наш взгляд, да.

Прежде всего стоит проверить, действительно ли еврейские мудрецы хотели полностью избавиться «от всех проявлений эллинизма», или же «греческая мудрость» была для них, по меньшей мере, терпимой. Для этого разберем известную талмудическую сугию:

Весь народ Израиля имеет удел в Мире Грядущем […]. Сказал рабби Акива: тот, кто читает «Сфарим хицоним» («посторонние книги») – нет у него удела в Мире Грядущем».
(Сангедрин 90а)

К сожалению, р. Акива не уточнил, какие именно книги он считал «посторонними». Поэтому мы могли бы предположить, что р. Акива в данном случае говорит о любых книгах, кроме канонических книг Писания (поскольку Устная Тора во времена р. Акивы еще не была записана, других «кошерных» книг еще не существовало). Некоторые авторы понимали данный фрагмент именно так. В их числе – известный ренессансный комментатор Мишны р. Овадия из Бертиноро, который писал, что «сфарим хицоним» суть «еретические книги, подобные сочинениям Аристотеля», а также — «книги, не приносящие пользы», например, исторические хроники. Сходного мнения придерживался рабби Йом Тов Липман Геллер, автор «Тосафот Йом Тов» (XVII в.), и другие поздние комментаторы.

Мудрецы Талмуда, однако, пошли другим путем. Вот как разъясняет вышеприведенную мишну Иерусалимский Талмуд:

Посторонние книги («сфарим хицоним») — [неканонические] книги, подобные книгам Бен-Сиры или Бен-Лаана. Однако чтение Гомера и иных подобных книг подобно чтению письма [т.е. не приводит к утрате удела в Мире Грядущем].
(Иерусалимский Талмуд, трактат Сангедрин)

Таким образом, мудрецы называют книги, чтение которых лишает человека удела в мире грядущем. Однако греческая литература к этим книгам не относится, и ее можно читать, не рискуя лишиться райского блаженства.

А теперь вернемся непосредственно к Хануке. В Талмуде об этом празднике говорится так:

Наши мудрецы учат: «Что такое Ханука? 25 кислева начинаются восемь дней Хануки. Ханука – это празднование того [чуда], когда греки вошли в Святилище и осквернили все масло, а потом, когда дом Хасмонеев победил их, и искали масло, чтобы зажечь Менору (храмовый светильник), и нашли только один кувшинчик, и было в нем масла только на один день, тогда случилось чудо, и масло горело все восемь дней [нужные для приготовления нового]. И на следующий год эти дни сделали праздничными, установили для них чтение благодарственных молитв и Псалмов, прославляющих Б-га».
(Шабат 21a)

Многими эта история воспринимается, прежде всего, как история о «чуде с маслом». И из их поля зрения при этом выпадает тот факт, что описанное в Талмуде чудо произошло не только с маслом, но и с менорой. Менора – единственный элемент храмового убранства, изображение которого дошло до нас. Этим мы обязаны римскому императору Титу, повелевшему изобразить менору на триумфальной арке, сооруженной в честь его победы над иудеями. 3аповедь изготовления меноры была дана Моисею на горе Синай. Причем, согласно традиции, Всевышний лично показал Моисею, как должна выглядеть менора:

И сделай светильник из золота чистого; чеканный да сделан будет светильник; бедро его и стебель его, чашечки его, завязи его и цветы его должны быть из него. И шесть ветвей должны выходить из боков его: три ветви светильника из одного бока его, и три ветви светильника из другого бока его. Три чашечки миндале-образные на одной ветви, завязь и цветок; и три чашечки миндалеобразные на другой ветви, завязь и цветок. Так на шести ветвях, выходящих из светильника. А на самом светильнике четыре чашечки миндалеобразные, завязи его и цветки его. Завязь под двумя ветвями его и еще завязь под двумя ветвями его, и еще завязь под двумя ветвями его, у шести ветвей, выходящих из светильника. Завязи их и ветви их должны быть из него же, весь он одной чеканки, из чистого золота. И сделай семь лампад его…
(Исход 25:31-37)

В еврейской литературе есть различные мнения на тот счет, зачем была дана эта заповедь и что символизирует менора. Мы остановимся на одном из них – мнении крупного средневекового мыслителя и комментатора Ицхака Абраванеля:

Менора символизирует второй вид награды – награды духовной, ибо сказано: «Душа человека – светильник Г-сподень…» (Мишлей 20:27) А ее семь свечей олицетворяли собой семь наук, коренящихся в Божественной Торе. Все ее свечи были обращены в сторону срединной свечи, а она в свою очередь была обращена по направлению к Святая Святых, символизируя тем самым то, что истинная мудрость должна гармонично сочетаться с фундаментальными принципами Торы, хранящейся в Ковчеге (который, в свою очередь, пребывал в Святая Святых). Менора была полностью изготовлена из чистого золота, демонстрируя тем самым, что истинная мудрость не должна быть запятнана никакими чуждыми идеями, идущими вразрез с еврейской религией. Чашечки, шары и цветки олицетворяли собой взаимосвязь различных наук и знаний., которые словно ветви на дереве ответвляются одна от другой. А сама менора была выкована из цельного слитка золота, символизируя тем самым то, что все виды наук сливаются в едином источнике. Ведь мудрость уподоблена единому цельному строению, состоящему из семи составных частей, в соответствии с семью основными науками…

По мнению Абраванеля, менора символизирует светские науки, находящиеся в полной гармонии с Торой. Однако само понятие «наука» возникло именно в Греции. Отцом современной науки в целом считается великий греческий философ Аристотель, «отцом географии» – Страбон, «отцом истории» – Геродот, «отцом геометрии» – Евклид, «отцом ботаники» – ученик Аристотеля Теофраст Эрезийский, и т.д. Сама концепция «семи свободных искуств», к которой апеллирует Абраванель – порождение античной, эллинистической цивилизации: «свободные искусства» были поделены на тривиум и квадриум в VI веке Боэцием и Кассиодором — последними представителями античной образованности.

Таким образом, Ицхак Абраванель не видел никакого непримиримого противоречия между еврейским и греческим подходами. Напротив, эти подходы, по его мнению, вполне могут быть гармонизированы в служении Всевышнему. А символом подобной гармонии является менора – та самая, с которой и произошло ханукальное чудо.

Как мы знаем, восстание Маккавеев было вызвано тем, что греческие власти и их приспешники перешли к насильственной эллинизации, запретив евреям соблюдать некоторые из основополагающих заповедей Торы:

Царь послал через вестников грамоты в Иерусалим и в города Иудейские, чтобы они следовали узаконениям, чужим для сей земли, и чтобы не допускались всесожжения и жертвоприношения, и возлияние в святилище, чтобы ругались над субботами и праздниками и оскверняли святилище и святых, чтобы строили жертвенники, храмы и капища идольские, и приносили в жертву свиные мяса и скотов нечистых, и оставляли сыновей своих необрезанными, и оскверняли души их всякою нечистотою и мерзостью, для того, чтобы забыли закон и изменили все постановления.
(1 Мак 1:44-49)

Победив греков, евреи удалили из Храма греческих идолов и восстановили храмовую службу в соответствии с законами Торы. Однако при этом, как видно из Талмуда, еврейские мудрецы вовсе не стремились к полному изгнанию греческой культуры и достаточно терпимо относились к греческой литературе. Более того, по мнению авторитетных комментаторов, еврейский и греческий подходы могут быть гармонизированы в служении Всевышнему, и символом подобной гармонизации служит именно храмовая менора, то есть один из объектов ханукального чуда.