Про Ган-Гуру, парк Австралии в Израиле, расположенный на земле киббуца Нир Давид (он же Тель-Амаль), я слышал уже давно, с самого момента его основания в 1996 году. Но острое желание посетить это интриговавшее меня место всё время натыкалось на предвзятое мнение, будто без машины в Израиле далеко не заедешь. И вот совсем недавно терпение страстного почитателя австралийской фауны лопнуло. Я решил поставить эксперимент с общественным транспортом Израиля.
Чуть свет отправился я пешком на центральную автобусную станцию города Иерусалима и за 39 новых шекелей приобрел билет до Бейт-Шеана. Ровно через два часа, проведенных в безмятежном созерцании красивейших пейзажей Мертвого моря, долины Иордана и величественных гор Моава, я сошел с автобуса и поинтересовался в ближайшей фалафельной, что мне делать дальше, чтобы попасть в место моих устремлений. Всё оказалось невероятно просто – еще 5 шекелей 40 агорот и 10 минут на автобусе, направляющемся в сторону Афулы. Не узнать, на какой остановке мне сходить, было попросту невозможно. По обеим сторонам шоссе возвышались плоские и железные Megaleia rufa.
Ступив на твёрдую почву, я впервые заметил, насколько сам пейзаж этого района Израиля соответствует австралийскому. Куда ни кинешь взгляд — характерный краснозем, сплошные эвкалиптовые рощи, гора Тавор в отдалении, которую вполне можно было принять если не за гору Костюшко, то, по крайней мере, за гору Морган. И вообще, то самое ощущение бесконечного простора, которое так изумляет во многих местах нашей сантиметрами меряной родины.
И вот я вхожу в Ган-Гуру. При входе – магазинчик, в котором можно обзавестись подлинными австралийскими сувенирами: от расписных бумерангов и яиц эму до флейт-диджериду и стетсоновских шляп включительно. Тут же вам вручают план парка, к которому прилагаются строгие, но справедливые и остроумно поданные правила поведения на иврите и английском языке. Больше всего мне понравился пункт второй: «Только кенгуру разрешается здесь скакать и прыгать».
Первым делом я поспешил к коалам, о встрече с которыми мечтал с детства. Эти засони, проводящие большую часть жизни в сладких грезах, по такому случаю соблаговолили проснуться. Сейчас в Ган-Гуру живет медвежонок-мальчик, изредка отзывающийся на имя Дидж, и две девочки – Синди и Минди. Можно пересчитать по пальцам зоопарки, в которых за пределами Австралии удалось устроить этих «сумчатых медведей», чей рацион на сто процентов состоит из листьев нескольких разновидностей эвкалипта. К счастью для нас, хорошо переносящие засуху и осушающие болота эвкалипты были любимым деревом пионеров-халуцим, осваивавших Землю Израиля, и сегодня мы располагаем огромными ресурсами этого полезного древа, способного не только лечить простуду израильтян, но и кормить целую армию коал.
Каждый из нас, наверное, изрядно насмотрелся на фотографии этих медведей, но никакие картинки и фильмы не заменят встречи лицом к лицу. В этих тихонях поражает наличие у каждого ярко выраженной индивидуальности, а вот вопрос об их национальности даже не возникает — в Израиле им самое место.
«Неформальное общение» с кенгуру — удовольствие, которое немногие могут себе позволить за пределами шестого континента. Два вида – гигантские рыжие и серые лесные кенгуру — живут бок о бок. Они позволяют не только кормить себя специально продаваемой здесь морковкой, но и гладить. В этой колонии всегда есть один-два детеныша, которые наглядно демонстрируют принцип пользования материнской сумкой. В обществе этих удивительных животных можно проводить часы, не рискуя соскучиться. А рядом располагаются два родственных вида – более мелкие валлару и валлаби Беннета.
Другие представители сумчатых в саду – кенгуровые крысы беттонги. Сфотографировать этих ночных животных днем практически невозможно. Мне хотя бы посчастливилось разглядеть их в темноте полых эвкалиптовых бревен, в которых они «ночуют». А привел меня к ним замечательной красоты и общительности аист, ставший моим добровольным гидом и сопровождавший меня повсюду. Инициатива была совершенно бескорыстная, так как угостить своего тактичного спутника мне, увы, было нечем. После столь утонченного общения черные лебеди, черношапочные зуйки и куриные гуси с побережья Бассова пролива показались мне не более чем милыми декоративными деталями.
Эму и казуары в Ган-Гуру прекрасно смотрятся в натуральном окружении, но по части общения гораздо занимательнее какаду, представленных здесь несколькими видами – от почти привычных больших какаду Митчелла и желтохохлых до редкостных траурных пальмовых какаду и гала. Надпись на вольере предупреждает: «Птицы клюются». Должен заметить, что некоторые из них к тому же смачно ругаются на святом языке. А маленький скромный какаду-гала то и дело интересуется, подобно заправскому работнику госбезопасности: «Ма шломха?» («Как поживаешь?» — традиционный вопрос, задаваемый подозрительным субъектам вроде автора сих строк, дабы наскоро определить их национальную принадлежность). Смех кукабарры, как мне было известно, можно услышать в основном рано поутру, так что пришлось довольствоваться взаимным перемигиванием.
Сероголовые летучие лисицы, днем малоактивные и проводящие время вися наподобие зонтиков под потолком вольера, все же проявляли изрядное любопытство. Один такой Гудини не сводил с меня глаз и лазал вслед за мной, пока я искал наилучшую точку для фотографирования.
Полдня пролетели совсем незаметно. Мне даже не пришло в голову заглянуть в расположенный поодаль, во владениях того же киббуца, национальный парк Ган А-Шлоша с купанием и рыбалкой на речке Амаль и широко разрекламированным рестораном. Не пошел я и в сад научно-популярных и развлекательных лабиринтов. На другой раз оставил посещение знаменитого на весь свет археологического парка в Бейт-Шеане с его античными и византийскими раскопками.
Возвращаясь домой, я думал о том, как правы были наши блаженной памяти мудрецы, утверждавшие, что в Земле Израиля есть всё, о чем только может помыслить человек. А если еще не всё, то, значит, появится в ближайшее время и станет доступным каждому безлошадному, и будут его ждать чудные открытия, подобные этому удивительному филиалу Австралии в долине Шеана.
