Борис Грачевский признается, что стал первым евреем-токарем в своей семье, получив после окончания Калининградского механического техникума четвертый разряд. Однако на киностудию имени Горького будущего создателя «Ералаша» впервые привел отец, устроивший его грузчиком.

— Борис Юрьевич, планируете ли вы в дальнейшем использовать в «Ералаше» еврейских персонажей и еврейские сюжеты?

— Нет, и это абсолютно точно. Ни сейчас, ни в будущем. «Ералаш» — это зрелище для всех. Говорят, «Ералаш» — еврейский журнал. Никакой он не еврейский, он — вне национальности. Пусть даже антисемиты смеются… под нашу дудку.

— А как же знаменитый еврейский юмор?

— А он сам по себе. Он ни на кого и ни на чего. Терпеть не могу, когда идиотская история рассказывается (говорит с еврейским акцентом): «Прыщёл Абрам к Саре…». Особенно, если история дурацкая и глупая. Я этого не люблю. Если есть еврейский анекдот, то в нем должна быть и философия еврейская. Ведь таких анекдотов — миллион.

— Разве вы не привлекаете к ролям еврейских детей?

— Нет. Кастинг… народное русское слово… так вот, кастинг мы проводим абсолютно для всех. Одинаково. Мы всех записываем, всех принимаем. Как мне объяснить ребенку в Рязанской области, почему роль отдали еврейскому кандидату? Не совсем это хорошо. Тут же возникают вопросы: почему так?..

— У вас будут съемки в Анапе. Что вы еще планируете?

— Мы уже снимаем, а в сентябре выходим на работу. Сейчас я еду на гастроли в Крым, потом — в Англию. Мне нужно отдохнуть. Я все время что-нибудь планирую, никогда не сижу на месте.

— Скажите, пожалуйста, вы еврей по какой линии?

— По всякой. Я — еврей с любой стороны. Корни у меня витебские, клинцовские. Мама у меня Жарковская, а Грачевский я по папе. Так что куда ни плюнь — одни евреи.

— Это на вас как-то повлияло?

— Не знаю. Может быть, повлияло, а может, и нет. Может быть, вообще ничего не повлияло. Одно я могу сказать точно: повлияло мое упорство, мое желание работать, мое желание делать, оставить след на земле. Мое желание того, чтобы люди, которые улыбаются при виде меня, продолжали улыбаться.