Где-то году в 1936-м в подмосковный дом отдыха приехали три белорусских поэта: Янка Купала, Изи Харик и Зелик Аксельрод. Причем, если Купала - действительно белорус и классик белорусской литературы, то его спутники были отнюдь не славянского происхождения и стихи писали на родном им языке идиш.

Отдых сразу пошел в правильном направлении, и уже к вечеру третьего дня все взятые с собой деньги волшебным образом превратились в головную боль и гору пустой стеклопосуды. Пришлось поэтам тащиться на почту и давать слезную телеграмму в Минск, чиновнику по фамилии Лесин, ответственному за материальное благосостояние белорусской литературы. Всплеск поэтического вдохновения, усугубленный голодом и похмельем, привел к тому, что телеграмма получилась в стихах и заканчивалась следующим эпохальным двустишием:

Мир без денег тесен,

Хоб рахмонэс, Лесин.

Загадочные слова "хоб рахмонес" не составляли никакой загадки ни для Лесина, ни для Купалы, как и для большинства жителей довоенной черты оседлости. В переводе с идиш это означает "имей сочувствие". Однако составители телеграммы не учли, что в Подмосковье, в отличие от родной Белоруссии, ни языка идиш, ни их самих никто не знает. Телеграфистка, прочитав бланк телеграммы, сказала "подождите минуточку", исчезла в глубине отделения связи и вскоре вернулась в сопровождении молодого человека в милицейской форме.

Несмотря на анекдотичность ситуации, неприятности могли последовать более чем серьезные. Объяснять про язык идиш не следовало: первые звоночки в виде закрытия еврейских школ уже раз-давались. Необходимо было срочно придумать отмазку. И гениальный поэт Купала ее придумал.

- Товарищ, - сказал он милиционеру, - какой шифр, о чем вы? Это же просто подписи. Это наши фамилии в телеграмме. Вот он, - Купала указал на Харика - Хоб, а этот - он кивнул в сторону Аксельрода - Рахмонэс, ну а я - Лесин. Вот и всё.

Милиционер посмотрел на Харика и подозрительно переспросил: "Хоб?"

- Хоб, Хоб, - с готовностью подтвердил тот. - Белорусский писатель Изи Хоб.

Аксельрода милиционер не стал даже спрашивать. И так было видно, что фамилия Рахмонэс подходит к нему, как хорошо сшитый костюм.

Телеграмма была благополучно отправлена, новоявленные Хоб, Рахмонэс и Лесин получили аванс за никогда не изданную книгу, и отдых продолжился. Увы, это был последний случай, когда поэтам удалось обмануть бдительность органов. Харик был арестован и расстрелян в 1937 году как член "троцкистско-зиновьевского блока", Аксельрод - в 1941-м. Купала погиб в 1942-м при невыясненных обстоятельствах: разбился, упав в лестничный пролет гостиницы "Москва"...