Шестидневная война и сокрушительный разгром арабских армий не принесли ни Израилю, ни Ближнему Востоку в целом долгожданного покоя. После краткого затишья арабо-израильское противостояние вылилось в затяжной и ожесточенный военный конфликт, переросший в так называемую войну на истощение. Короткие стычки и обоюдные вылазки нередко перерастали в широкомасштабные военные действия, во время которых обе стороны несли тяжелые потери. Это была война без правил. С трудом достигнутые соглашения о временном перемирии тут же нарушались.
К середине августа 1970 года военные действия удалось практически свести к нулю, однако в египетском и сирийском плену продолжали томиться 15 израильских военнослужащих, большую часть которых составили летчики, сбитые в районах Суэцкого канала и Голанских высот. В то же время общее число арабских военнопленных, захваченных во время военных действий, было несколько раз больше. Несмотря на это, египетское и сирийское руководство наотрез отказывалось от ведения каких-либо переговоров об обмене военнопленными.
Информация, поступавшая из различных источников, в том числе и по каналам международной гуманитарной организации Красный Крест, вызывала серьезную тревогу израильского правительства, поскольку сообщалось о том, что военнопленные содержатся в нечеловеческих условиях. Многие из них находились в крайне тяжелом состоянии и требовали срочного медицинского вмешательства.
Однако наиболее изощренным издевательствам подвергались израильские летчики. Их морили голодом, систематически избивали, приковывали кандалами к стенам камер и всячески унижали, стараясь выплеснуть на них бессильную злобу, причиной которой явилось бесспорное преимущество израильских ВВС над воздушными силами арабских стран. То, что арабы не могли сделать на поле боя, они позволяли себе в тюремных казематах.
Никакие политические усилия и откровенные угрозы не принесли результатов, поэтому израильское политическое руководство приняло решение перейти к силовому варианту для спасения попавших в плен летчиков. Рассматривались самые разнообразные сценарии: высадка десанта и захват тюрьмы, в которой содержались израильские летчики; проведение крупных показательных диверсий в глубоком тылу Египта и Сирии; похищение первых лиц государств арабской антиизраильской коалиции. Поскольку, как считали в Израиле, арабо-мусульманский мир понимает только силу, подобные акции устрашения, должны были сделать арабские режимы более сговорчивыми.
Весной 1972 года на заседании “узкого” кабинета министров, так называемого митбахона , премьер-министр Голда Меир решительно потребовала от армии и спецслужб “разобраться” с сирийцами и египтянами. Как один из вариантов было предложено попытаться захватить высокопоставленных офицеров на территории Египта или Сирии, чтобы затем обменять их на израильских военнопленных.
В Генеральном штабе сразу же был поднят вопрос: кому поручить выполнение столь щекотливого задания государственной важности? В спор за право реализации плана правительства вступили два элитных подразделения. Подопечные бригадного генерала Рафаэля (Рафуля) Эйтана (спецназ 35-й бригады ВДВ) и диверсионно-разведывательное спецподразделение Генштаба “Сайерет Маткаль” под руководством подполковника Эхуда Барака.
Оба подразделения к этому времени уже имели в своем активе десятки спецопераций, блестяще проведенных в глубоком тылу врага, и успели покрыть себя ореолом славы. От одного упоминания о них арабских военачальников и солдат пробивала дрожь. Ни Барак, ни Эйтан не желали уступать, приводя все более убедительные доводы для отстаивания своих позиций.
Как считал бригадный генерал Рафаэль Эйтан, деятельность “Сайерет Маткаль” должна ограничиваться сугубо разведывательными функциями, поскольку проведение спецопераций в глубоком тылу врага – прерогатива исключительно воздушного десанта. В свою очередь подполковник Барак настаивал на том, что подобного рода акциями должны заниматься только спецназовцы Генштаба. Конец этому спору положили события, очередной раз поднявшие подопечных подполковника Барака на недостижимую высоту.
8 мая 1972 года четверо боевиков “Черного сентября” захватили в воздухе пассажирский авиалайнер бельгийской авиакомпании Sabena и посадили его в израильском Международном аэропорту Бен-Гурион. Палестинские террористы потребовали от израильского правительства немедленного освобождения своих товарищей, в противном случае они угрожали взорвать самолет вместе с пассажирами и членами экипажа. Никогда ранее ни израильтянам, ни кому-либо другому не приходилось освобождать заложников, идя на штурм заминированного авиалайнера. Несмотря на всю, казалось бы, безысходность ситуации, израильское руководство наотрез отказалось вести переговоры с угонщиками, приняв решение силовым путем разрешить кризис с заложниками.
На подготовку антитеррористической операции, получившей кодовое название “Изотоп”, отводилось менее суток. Бойцы “Сайерет Маткаль” “одолжили” похожий “Боинг-707”, стоявший на территории аэропорта, нашли в нем самое уязвимое место и потратили оставшееся время на отработку штурма, явившегося для угонщиков полной неожиданностью. На следующий день, 9 мая, переодевшись в белые комбинезоны техников израильской авиакомпании El-AL, спецназовцы ввели в заблуждение террористов и спокойно приблизились к самолету. Улучив момент, штурмовая группа ворвалась в салон и в течение считанных секунд перебила боевиков “Черного сентября”. В тот же день бойцы “Сайерет Маткаль” стали национальными героями.
Через несколько дней, после секретного заседания митбахона, на котором Голда Меир потребовала от армии и спецслужб принять жесткие меры против Сирии и Египта, подполковника Эхуда Барака срочно вызвали в отдел оперативного планирования операций Генштаба. Полковник Мано Шакед предложил Бараку лично разработать и подготовить спецоперацию в арабском тылу с целью похищения высокопоставленных сирийских или египетских офицеров для дальнейшего их обмена на израильских военнопленных.
После операции “Изотоп” подполковник Барак был более чем уверен в том, что его ребята способны выполнить любую поставленную задачу. Но главное заключалось в том, что в это верили и сами спецназовцы, и высшее руководство Генштаба. Подполковник Барак требовал полной автономности и свободы в принятии решений, поскольку, как показывал опыт, военно-политическая бюрократическая машина могла существенно осложнить ход подготовки операции. Трудно представить себе ситуацию, при которой премьер-министр или даже главврач больницы давал бы профессиональные советы нейрохирургу, по ходу вмешиваясь в его работу.
Подполковник Барак предложил сконцентрироваться на “египетском направлении” ввиду того, что для захвата высокопоставленных сирийских офицеров потребовалось бы проникновение в глубокий тыл, в то время как высшее командование Египта имело обыкновение посещать линию прекращения огня. Улучив момент, можно было без особых усилий провести операцию, а в случае непредвиденных осложнений воспользоваться поддержкой морских коммандос и ВМС. Но неожиданное развитие событий внесло существенные коррективы в дальнейшие планы подполковника Барака и Генштаба.
В начале лета 1972 года ливанская и сирийская агентура военной разведки “Аман” передала в Израиль сверхважную оперативную информацию. Из различных источников стало известно о том, что группа высокопоставленных офицеров сирийского Генштаба в ближайшее время планирует провести инспекцию приграничных с Израилем районов Южного Ливана и посетить сектор Вади Шуба. Лучшей возможности для освобождения своих летчиков могло не представиться. Подполковник Барак сразу понял, что непростительно было бы упускать такой исключительно удобный случай, и невольно перенесся в воспоминаниях к событиям двухлетней давности.
2 апреля 1970 года израильская авиация нанесла удар по позициям сирийского укрепрайона на Голанских высотах. Завязался воздушный бой, во время которого израильтянами были сбиты около десяти арабских самолетов. Вместе с тем не обошлось без потерь и с израильской стороны. “Фантом” израильских ВВС попал под перекрестный огонь зенитных орудий, самолет вспыхнул, и пилотам в срочном порядке пришлось катапультироваться прямо над сирийскими позициями.
Штурман Пинии Нахмани и пилот Гидон Маген были схвачены сирийскими солдатами и доставлены в секретную тюрьму Дамаска “Аль-Маза”, где томился еще один израильский летчик, лейтенант Боаз Эйтан. До израильтян доходили слухи о том, что во время вынужденного катапультирования капитан Пинии Нахмани получил тяжелую травму и был прикован к постели, или, если быть более точным, к тюремным нарам. Несмотря на это сирийцы отказывались выдать даже его одного взамен на всех сирийских военнопленных, содержащихся в израильских тюрьмах.
Сейчас сложно предполагать, что испытывал подполковник Барак, что переживал в душе командир диверсионно-разведывательного спецподразделения “Сайерет Маткаль”. По всей видимости, к обиде и ненависти примешивался азарт, который присущ каждому спецназовцу. Поэтому, когда Бараку сообщили о том, что через два дня, т. е. 10 июня 1972 года, эскорт с сирийскими офицерами проследует вдоль ливано-израильской границы, он пришел в неописуемое возбуждение, сравнимое с тем, что переживает хорошая охотничья собака, учуяв дичь. Начальник отдела оперативного планирования Генштаба полковник Мано Шакед кратко изложил задачу, поставленную перед “Сайерет Маткаль”: любой ценой перехватить эскорт и похитить сирийских офицеров. Операция получила кодовое название “Аргаз-1”.
Подполковник Эхуд Барак прекрасно знал район Вади Шуба. За время службы, еще будучи рядовым “Сайерет Маткаль”, ему неоднократно приходилось проникать в глубь территории Южного Ливана. Перекошенная, поросшая лесом, абсолютно не просматриваемая гористая местность, изрезанная глубокими ущельями, создавала исключительно благоприятные условия для проведения спецоперации. Здесь бойцы “Сайерет Маткаль” чувствовали себя, как на учебном полигоне. Этот участок границы ввиду сложного географического рельефа практически не контролировался ливанскими вооруженными силами. Без особых усилий можно было незамечено пересечь границу и подготовить засаду.
Единственное, что тревожило командира “Сайерет Маткаль”: как захватить живыми сирийских офицеров, которые скорее предпочтут смерть израильскому плену. На этот раз трупы не были нужны никому – в противном случае вся операция лишалась смысла. Кроме политических осложнений и очередной эскалации напряженности на своей северной границе, Израиль не получил бы ничего.
Вместе с тем не все в Генштабе считали это время благоприятным для проведения захвата. Главным оппонентом подполковника Барака выступил командующий Северным военным округом генерал Мота Гур. Так случилось, что 10 июня – дата, на которую было назначено проведение спецоперации, совпала с крупными учениями в Северном военном округе. Поскольку генерал Мота Гур должен был оказать максимальную помощь “Сайерет Маткаль”, он попытался убедить начальника Генштаба перенести спецоперацию на более поздний срок. По мнению генерала, Северный военный округ в настоящих условиях не мог в полной мере оказать поддержку спецназу, и в случае провала северная граница страны грозила превратиться в линию фронта.
Произошло то, чего с самого начала опасался командир “Сайерет Маткаль”. Решение о похищении сирийских офицеров все больше начинало приобретать политическую окраску. Последнее слово сказал начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Давид (Дадо) Эльазар. Буквально оно прозвучало так: “…Объявить в Северном военном округе боевую готовность, выдвинуть к ливанской границе танки и тяжелую артиллерию, максимально обеспечить прикрытие прорыву спецназа…”
Не теряя времени, подполковник Барак вернулся на базу “Сайерет Маткаль”. Для него операция по похищению сирийских офицеров началась с той минуты, когда Дадо отдал приказ о введении полной боевой готовности в Северном военном округе. Основную группу захвата Барак решил возглавить лично, а командование группой прикрытия поручил молодому перспективному офицеру спецназа, капитану Йонатану (Йони) Нетаньяху. В тот же день отряд Йони Нетаньяху выехал на север страны, на военную базу Хар-Дов. Там же разместился и штаб операции. В случае любого осложнения группа прикрытия, не ожидая помощи со стороны Северного военного округа, должна была пересечь границу, чтобы помочь основной группе “Сайерет Маткаль”, задействованной на территории Южного Ливана.
Прежде чем пересечь границу, подполковник Эхуд Барак лично ознакомился с разведданными, добытыми оперативниками “Амана”. Захват было решено провести под самым носом у ливанцев, примерно в 350 метрах от КПП ливанской армии. Это место было выбрано неслучайно. Здесь дорога делала крутой подъем, и эскорт с сирийскими офицерами был вынужден был замедлить ход, что существенно облегчало работу спецназа. К тому же близость ливанского КПП должна была усыпить бдительность конвоя. Агентура “Амана” сообщала о том, что в дневное время на КПП находится не более восьми солдат. По убеждению Барака, они не могли представлять собой серьезной угрозы группе захвата. На всякий случай, чтобы исключить любую неожиданность, ливанским КПП должен был заняться отряд передового наблюдения.
Ранним утром 10 июня 1970 года, до рассвета, отряд под командованием подполковника Эхуда Барака покинул военную базу на Хар-Дов и тайно пересек ливано-израильскую границу, углубившись примерно на два километра. С наступлением рассвета все группы “Сайерет Маткаль” должны были выйти на исходные позиции. Дабы не обнаружить свое присутствие, “Сайерет Маткаль” намеренно прервал связь со штабом операции. Еще на этапе планирования было оговорено, что Барак будет выходить в радиоэфир только в случае крайней необходимости. Между собой отдельные группы “Сайерет Маткаль” должны были поддерживать связь на сверхкороткой волне, которую невозможно засечь радиоперехватом. Все складывалось, как по расписанному сценарию, однако, когда Барак вышел на связь со штабом, в эфире прозвучал приказ командующего Северным округом генерала Мота Гура прекратить операцию и немедленно возвращаться на базу.
Как выяснилось утром, генерал Мота Гур в последний момент решил не рисковать и отменить операцию, поскольку в районе действия спецназа, по его словам, было замечено передвижение ливанских патрулей. Это объяснение не удовлетворило командира “Сайерет Маткаль”, так как подполковник Барак был убежден в том, что причиной отмены послужила близость ливанского КПП.
Этот спорный вопрос был поднят еще на этапе планирования операции, но тогда в спор вмешался начальник Генштаба. Между генералом Гуром и подполковником Бараком произошел нелицеприятный разговор на повышенных тонах, после чего командир спецназа вышел из кабинета командующего Северным военным округом, хлопнув за собой дверь так, что она чуть не слетела с петель.
В тот же день подполковник Эхуд Барак отправился к начальнику Генерального штаба генерал-лейтенанту Давиду Эльазару. Дадо не первый год был знаком с Бараком. Между офицерами сложились приятельские отношения, поэтому командир спецназа мог себе позволить говорить открытым текстом, несмотря на огромную разницу в чинах и званиях.
Давид Эльазар открыто симпатизировал Бараку и не пытался этого скрывать. Как мог, он успокоил его, заверив в том, что операция только перенесена на несколько дней, а не отменена. В подтверждение своих слов он поделился с Эхудом Бараком данными из источников “Амана” о том, что эти же офицеры снова посетят район Вади Шуба через несколько дней, и пообещал, что тогда “Сайерет Маткаль” будет предоставлена полная свобода действий.
Продолжение следует.
