Еврейская община Америки, в большинстве своем состоящая из иммигрантов, была вовлечена в баталии Гражданской войны. Многие евреи принесли себя в жертву новой родине, сражаясь на стороне Севера или Юга. Эта страница американской истории представлена в переизданной недавно классической книге Бертрама Корна "Американское еврейство и Гражданская война".

Книга " Американское еврейство и Гражданская война " - выдающееся литературное произведение - продолжает оставаться ценным свидетельством жизни еврейской общины того времени. Захватывающе интересное повествование о дружеских отношениях между представителями еврейской общины и президентом Линкольном, рассказы о страстных проповедях раввинов в синагогах Севера и Юга, а также об имевших место и подавленных проявлениях антисемитизма - все это делает книгу очень увлекательной.

В 1860 г. в США проживало 150 тысяч евреев; по крайней мере, две трети из них были иммигрантами. И хотя большинство из них только недавно прибыли в Америку, они были вовлечены в происходящие события. При этом не религия определяла их политический выбор. По вопросу о рабстве одни евреи поддержали Север, другие Юг. Нью-йоркские газеты Мордехая М. Ноа заняли четкую позицию поддержки рабовладельческого строя, и Иуда П. Бенджамин с Дэвидом Юли прославляли рабство. В то же время "Канзас Пост" Морица Пиннера выступала против рабства, как и многие другие евреи, активно участвовавшие в политической жизни, - такие, как мэр Сент-Луиса Исидор Буш и Нью-Йорка Дж. Йохимсон.

Автор объясняет разделение позиций евреев по вопросу о рабстве следующим образом: "Они (евреи) не придерживались какой-то одной политической платформы - наоборот, в их лице получили поддержку все идеи, имевшие хождение в то время на политической сцене. Их взгляды определялись в большей степени происхождением и личными пристрастиями, нежели религиозным воспитанием; иудаизм, который они исповедовали, позволил им придти к своим собственным суждениям по актуальным вопросам современности".

Когда началась война, американские евреи стали непосредственными участниками событий в соответствии со своими взглядами. Одним из раввинов, наиболее активно поддержавших Союз, стал Сабато Мораис, эмигрировавший из Италии и осевший в Филадельфии. В своих проповедях он призывал к самопожертвованию: "Когда под угрозой находится свобода, доставшаяся дорогой ценой, подвиг самоотречения становится не просто словами из Псалмов - он освящает жизнь человека".

Одним из самых влиятельных раввинов Юга был Джеймс К. Гутхейм, начавший свою карьеру раввина в Новом Орлеане. После того как войска северян взяли город, его жителей обязали принести клятву на верность Союзу. Многие из патриотично настроенных южан подчинились, считая, что это простой формальностью, не задевающей их убеждений, однако Гутхейм отказался идти на сделку с совестью и предать интересы Юга, который он считал "оплотом правды и правосудия". Он отправился в ссылку в Алабаму и стал раввином в Монтгомери, где продолжал пламенно поддерживать Конфедерацию, что нашло отражение в следующей молитве, составленной им вместе с новым приходом: "Ниспошли, о Отец, Твою безграничную милость и щедрость нашей возлюбленной стране, Конфедеративным Штатам Америки. Пусть наша молодая Республика обновится, станет сильной и процветающей".

Деятельность еврейской общины во время войны принимала разные формы. Как отдельные граждане, так и благотворительные общества, синагоги и общественные организации активно оказывали ту или иную помощь воюющим сторонам. Помещения для молитвенных собраний в синагогах и частные дома использовались для перевязок, а корпия - для обработки ран. Было создано множество женских еврейских групп, оказывавших помощь раненым.

Вокруг участия еврейских организаций в помощи воюющим сторонам развернулись ожесточенные споры. "Еврейский Протокол" высказался против создания такого рода объединений, чтобы это не привело к новому "гетто" или нечто подобного "Юденштрассе". Газета задавалась вопросом, почему "прелестные иудейки" должны быть отделены от остальных женщин. Ведь, в конце концов, не возникло объединений "прелестных католичек", "скромных квакерш" и "лучезарных пресвитерианок". Так же и в армии - хотя было создано несколько еврейских подразделений, обычно евреи предпочитали служить в одном подразделении вместе с другими согражданами, а не исключительно со своими собратьями по вере. Комментируя невозможность создания еврейского подразделения из числа ньюйоркцев, Бертрам Корн пишет: "Список солдат срочной службы был подготовлен, но специального собрания членов еврейской общины не было. Ньюйоркцы, по всей видимости, не поддерживали идею создания в армии особых еврейских подразделений".

Для общины, по большей части состоящей из иммигрантов, Гражданская война стала мощным импульсом к ассимиляции. В то же время наблюдались случаи антисемитизма.

Одну из глав своей книги Бертрам Корн посвятил так называемой "полемике о капелланах". Военный устав гласил, что капелланом может быть "соответствующим образом рукоположенный священник христианской деноминации". Когда евреи показали это положение Аврааму Линкольну, он поддержал законопроект, изменивший этот пункт закона: "соответствующим образом рукоположенный священник религиозной деноминации".

Второй случай официального антисемитизма, который описан в книге, гораздо серьезнее. 17 декабря 1862 г. из ставки генерала Улисса Симпсона Гранта в Холли Спрингс, Миссури, вышло следующее распоряжение: "Ввиду нарушения правил торговли, установленных соответствующими указами Министерства финансов, евреи исключаются из штата Министерства в течение двадцати четырех часов по получении настоящего приказа". Это распоряжение, направленное в Министерство штата Теннеси, стало наиболее вопиющим дискриминационным указом в отношении евреев во всей американской истории. Евреев обвинили в спекуляции хлопком и торговле с противником, и Грант приказал, чтобы их всех выслали за пределы приграничной области.

Спекулянты в это время наводнили приграничный район, что приводило к анархии. Среди них, безусловно, были евреи, были и офицеры Северян, а по словам некоторых, даже отец Гранта. Своим приказом Грант всю вину несправедливо возложил на евреев, в результате чего все они, а не только действительно виновные, оказались в числе обвиняемых.

Цезарь Каскел из Падукана, Кентукки, обсудил с лидерами еврейской общины приказ Гранта и то, как на него следует отреагировать. В сопровождении республиканца от штата Огайо Джона А. Герли Каскел отправился в Вашингтон на встречу с Линкольном. Бертрам Корн приводит реакцию Линкольна, при этом не называя источника, донесшего до него эту беседу:

Линкольн: Итак, дети Израиля были изгнаны из благословенной земли Ханаана?

Каскел: Да, и поэтому мы прибыли сюда и просим защиты.

Линкольн: И защита будет обеспечена вам немедленно.

Линкольн был верен своему обещанию, и менее чем через три недели после подписания Грантом своего приказа Вашингтон потребовал его отменить. Затем Вашингтон посетила делегация раввинов, чтобы поблагодарить Линкольна, и в своей речи президент сказал, что он всегда верил в то, что "обвинить целый народ - это значит, по меньшей мере, подменить злом добро": "Я слышать не хочу об обвинениях против какого-либо класса или национальности по причине существования нескольких грешников".

Несмотря на эти инциденты, период Гражданской войны в целом, как показано в книге, способствовал не отчуждению евреев, а их быстрой ассимиляции. В своей книге он пишет о "высоких темпах американизации, результатом которой стали активная позиция евреев и их участие в войне - на уровне отдельных граждан и еврейских организаций": "В менее напряженный исторический период иммигранты обычно свыкаются с атмосферой своего нового дома медленно, осторожно, неторопливо. ┘Во время же братоубийственного ужаса Гражданской войны, наиболее печального и страшного периода американской истории, почти каждый житель страны, включая иммигрантов, были вовлечены в драку, более даже эмоционально, чем физически".

Для многих евреев Америка была их новой родиной, и они, таким образом, были более укоренены в традициях тех стран, откуда они прибыли; однако Гражданская война вывела их из этой изоляции. Евреи, как и все американцы, были охвачены патриотическим подъемом с обеих противоборствующих сторон. Они были глубоко вовлечены в конфликт, и без их участия ни Север, ни Юг не добились бы таких успехов.

Питер Браунфилд, бакалавр исторических наук, Университет Виржинии, Лондонская школа экономики, Американский институт предпринимательства