Авторизация с помощью:





Авторизация с помощью:



Все новости

Страницы истории

Версия для печати


 «Когда меня убьют…»


Незадолго до начала Второй мировой войны в Хагане произошел раскол: от нее отделилась «Эцель», «Национальная боевая организация».
«Эцель» стала военным крылом партии сионистов-ревизионистов под руководством Владимира Жаботинского.
Но и в «Эцель» произошел раскол, и в 1940 году появилась подпольная группа «Лехи», «Борцы за свободу Израиля». Ее создателем был Авраам Штерн, и он же написал слова и музыку гимна «Лехи» – «Неизвестные солдаты».
Авраам Штерн родился в польском местечке Сувалки в 1907 году. Во время Первой мировой войны он оказался в России, а в 1925 году восемнадцатилетним юношей добрался до подмандатной Палестины и поступил на филологический факультет Еврейского университета в Иерусалиме, где изучал классическую литературу, латынь и древнегреческий. Учеба в университете длилась недолго: Штерн рано пришел к мысли, что необходимо изгнать англичан из Эрец-Исраэль любыми способами, в том числе террором.
Главные причины раскола «Эцель» носили идеологический характер, однако были и другие: на место командира «Эцель» претендовали два человека – Авраам Штерн и Давид Разиэль. Но Жаботинский поддержал кандидатуру Разиэля, и он стал командиром.
Очень скоро Разиэль сообщил своим соратникам, что договорился с англичанами о прекращении огня из-за опасности, грозившей со стороны нацистской Германии. Для всего еврейского ишува врагом были англичане, а с началом Второй мировой войны стали немцы. Но Штерн считал врагом только англичан и был настолько одержим этой идеей, что в начале 1941 года даже попытался установить связь с немцами, отправив к ним для переговоров своего человека (Нафтали Любенчика) с письмом, которое было найдено после войны в немецком посольстве в Анкаре.
«Англия предала сионизм, – заявил Штерн, – а с немцами у нас схожие интересы: они против англичан, и мы против англичан. Они хотят выкинуть всех евреев из Европы, и мы хотим, чтобы все евреи приехали в Эрец-Исраэль».
Примерно то же самое он написал в письме властям Третьего рейха: «Существуют общие интересы для установления нового порядка в Европе в соответствии с немецкой концепцией воплощения еврейских национальных чаяний (…) Создание национально-тоталитарного еврейского государства, связанного соглашением с немецким Рейхом, укрепит положение Германии, как сверхдержавы, на Ближнем Востоке».
В контактах с немцами Штерн не видел ничего зазорного. Правда, тогда конвейерное уничтожение евреев еще не началось, и он не имел ни малейшего понятия, как выглядела «немецкая концепция» по отношению к евреям.
Кроме того, у Штерна уже был успешный довоенный опыт переговоров с властями антисемитской Польши, которые согласились снабдить оружием еврейских подпольщиков в Палестине и провести их военную подготовку на специальных курсах. После нескольких поездок в Варшаву Штерн сказал: «Польша хочет избавиться от своих евреев, поэтому у нас с ней общие интересы». Но начало Второй мировой войны смешало все его планы, и оружие от поляков «Лехи» получить не успела.
А попытки установить связь с немцами испортили Штерну репутацию, хотя из них так ничего и не вышло.
Для англичан же «Лехи» и ее командир стали врагом номер один. «Банда Штерна» – так они называли еврейских подпольщиков. Непримиримостью дышит одна из записей Авраама Штерна: «Я знаю, что многие усмотрят немало темных пятен на нашей организации и будут говорить о нашей аморальности. Но мы повторяем снова и снова: если аморальность, обман и даже превращение в проституток наших сестер и жен вместе с использованием самых презренных средств приблизит нас к цели, мы пойдем и на это!»
За Штерном охотились и свои, и чужие: он был врагом и для англичан, и для евреев.
По словам жены Штерна Рони, он больше боялся евреев, чем англичан. Как-то, когда она ехала в автобусе, перед ней сидели мужчина с женщиной. Заговорив о Штерне, мужчина сказал: «Я собственными руками сдал бы Штерна англичанам, чтобы с ним покончили навсегда». Весь ишув ополчился на Штерна, когда его люди, решив взорвать здание английской полиции, по ошибке убили двух евреев-полицейских.


По всему Тель-Авиву были развешаны объявления о розыске Авраама Штерна по кличке «Яир» с его фотографиями, и англичане оценили его голову в тысячу лир. Одно из таких объявлений случайно увидела мать Штерна, которая успела бежать из Польши в Эрец-Исраэль и понятия не имела, чем занимается ее любимый сын. А сын с очередной конспиративной квартиры написал ей по-русски письмо: «Мне бесконечно больно за тебя. Но ты ведь знаешь меня и знаешь, что то, что обо мне говорят – ложь. Злые и завистливые люди, люди-звери, для которых единственной радостью является возможность отравить жизнь другим, были и будут везде и всегда. Бог даст, и мы доживем до лучших времен, и «нахес» (радость – В.Л.), которую не мог дать тебе сын, будешь иметь от внука».
Бог отвел Штерну очень мало времени: весь 1941 год он прятался по разным квартирам и говорил брату Давиду, что чувствует себя зверем, на которого устроили облаву.
С женой он редко и тайком встречался на темных улицах Тель-Авива. Сразу после свадьбы он сказал ей: «У нас детей не будет. Я не могу взять на себя ответственность. Я не знаю, может, сегодня или завтра меня убьют. Ты готова на это?». «Готова» – ответила Рони. А почувствовав приближение конца, Штерн ей сказал: «Я хочу, чтобы у нас был ребенок, чтобы у тебя осталась память обо мне».
Даже во время облавы Штерн сочинял стихи. В одном из них он с уверенностью написал: «Я знаю, близок день, когда меня убьют…», а в другом – «… и мозг распустится подобно белой розе».
Предчувствие не обмануло Штерна: 12 февраля 1942 года в тель-авивскую квартиру на улице Мизрахи , дом 8, ворвались трое английских сыщиков. Они быстро обнаружили платяной шкаф, где прятался Яир. Сыщики надели на него наручники и спешно вызвали своего начальника Джеффри Мортона, который и назвал «Лехи» «бандой Штерна». Он давно охотился за Яиром и теперь столкнулся с ним лицом к лицу. Обоим было по 35 лет, и каждый внес противника в список на ликвидацию под первым номером.
Прогремели три выстрела, и полицейские вынесли из дома тело, завернутое в армейское одеяло, из-под которого виднелись до блеска начищенные ботинки, а на мостовую капала кровь.
В своих мемуарах «Просто работа» Мортон написал, что Штерн пытался взорвать адскую машину и не было иного выхода, как только его убить.
Впоследствии Мортон выиграл в Англии несколько судебных процессов, обвинив в клевете тех журналистов, которые написали, что он хладнокровно застрелил Яира. Мортон дожил до девяноста лет, но каждый день ожидал, что евреи его убьют.
Как сказал один из преемников Штерна, ставший потом премьер-министром Израиля Ицхак Шамир, «если бы после создания государства «Лехи» еще существовала, Мортон не умер бы в своей постели».
Имя Авраама Штерна увековечено в названии многих улиц той страны, где его когда-то так ненавидели, а после смены власти в 1977 году он стал одним из национальных героев.
Штерн оказался прав и в том, что его мать получила «нахес» от внука, которого назвали Яир в честь отца и который родился через четыре месяца после его гибели.
А вдова Штерна Рони сказала в телеинтервью: «Я уже пятьдесят лет замужем за другим человеком, но не забываю об Аврааме ни на один день: у меня есть Яир и его дети (…) я как будто живу еще и той жизнью».
Потеряв своего командира, «Лехи» оказалась на грани развала, но новая руководящая тройка во главе с Ицхаком Шамиром сумела сохранить ее структуру и провести несколько дерзких операций, две из которых особенно потрясли весь мир: убийство в Каире британского министра по делам Ближнего Востока лорда Мойна в 1944 году и убийство посредника ООН шведского графа Бернадотта в Иерусалиме в 1948 году. Президент Всемирной сионистской федерации Хаим Вейцман сказал, что даже весть о гибели на войне его собственного сына-летчика не потрясла его так, как убийство лорда Мойна. А Уинстон Черчилль заявил, что отказывается от поддержки сионизма.
После основания Государства Израиль бывшие бойцы и командиры «Лехи» стали политическими противниками Бен-Гуриона.
На руинах «Лехи» родилось движение «За неделимую Эрец-Исраэль», которое на много лет определило характер политической борьбы и полемики внутри израильского общества.
В 1947 году, узнав о разделе Палестины, руководство «Лехи» опубликовало листовку, где были такие слова: «Для нас понятие родины – величина постоянная. Границы родины не могут быть предметом ни дискуссии, ни компромисса».
Эти слова – лучшая эпитафия для Авраама Штерна, который не дожил до рождения еврейского государства, но сделал все от него зависящее, чтобы оно родилось.
Владимир Лазарис, «Детали»


Источник: http://detaly.co.il | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария


Похожие новости:

Справедливость для евреев из арабских стран» открыла то, о чем говорили многие, но не могли доказать: этнические чистки против евреев в арабских странах происходили не снизу, а по скоординированному решению руководства арабских стран через Лигу арабских государств.
Чувствуя приближение провозглашения еврейского государства в Палестине, Лига арабских государств провела две конференции: первую 9 июня 1946 года в Лудане, на границе Сирии и Ливана, и вторую 16 сентября 1947 года на ливанском горном курорте Суфар.
Причиной была волна еврейской иммиграции из Европы и намерение отвергнуть идею создания еврейского государства. Вдохновителем конференций был иракский премьер Салах Джабер.
На этих конференция родилась идея регионального заговора: конфисковать имущество еврейских граждан арабских стран, угрожая им тюрьмой, изгнать их, лишенных даже малейших средств, из арабских стран.
Они преследовали этим две цели: первая – затопить молодое еврейское государство, которому арабами был объявлен экономический бойкот, сотнями тысяч обедневших еврейских беженцев. И во-вторых – обогатиться за счет еврейских капиталов, которые оценивают сегодня в десятки миллиардов долларов.
Так и произошло.
Однако у этой истории было неожиданное продолжение: в составе египетской делегации была шпионка еврейского ишува, и она передала в Иерусалим все решения, которые там принимались.
Некоторые решения конференции были в то время намного важнее для ишува в Эрец Исраэль, а именно: подготовка арабов к грядущей войне. Угроза этнических чисток в арабских странах волновала сионистское руководство меньше, чем физическое выживание государства в Эрец-Исраэль. Поэтому документ оказался в тени.
Вот его пункты (английский оригинальный вариант опубликован здесь):
1. Начиная с (дата), все еврейские граждане государства (имя государства) будут считаться частью еврейского меньшинства государства Палестина, и они должны будут зарегистрироваться в органах местных властей, куда будут переданы их имена, состав семей, адреса, банковские счета и суммы, имеющиеся на их счетах. Всё это следует проделать в течение недели.
2. Начиная с (дата), банковские счета евреев будут заморожены. Деньги эти будут использованы частично или полностью для финансирования движения сопротивления сионистским планам в Палестине.
3. Начиная с (дата), только евреи, имеющее подданство других стран, будут считаться нейтральными. Им придется или вернуться в свои страны в кратчайшие сроки, или они будут считаться арабами и призовутся в арабскую армию.
4. Евреи, которые согласятся служить в арабской армии, будут считаться «арабами».
5. Любой еврей, который окажется сионистским пособником, будет считаться политическим заключенным и будет посажен в специальную тюрьму.
6. Каждый еврей, который сможет доказать, что он руководствуется антисионистскими соображениями, может быть свободен в своих действиях, при условии, если он вступит в арабскую армию.
7. Сказанное в 6 пункте не отменяет действия 1-го и 2-го пункта по отношению к этим евреям.
Это не Нюрнбергские законы в Германии, а постановление Лиги арабских государств, принятое после окончания Второй мировой войны.
Это судьба, которая была уготована арабскими руководителями своим гражданам-евреям, и во многом они осуществили свою программу. Это было не спонтанное бегство, а грабеж и изгнание гражданского населения без всякого состояния войны. В отличие от Эрец-Исраэль, где шла война с вооруженным арабским населением, поддержанным армиями арабских стран.
Попавший в руки Международного сионистского конгресса документ был в январе 1948 года передан в ООН с просьбой о срочной помощи и защите евреев в арабских странах. Однако председатель Генеральной ассамблеи, представитель Ливана в ООН Шарль Мальк отказался обсуждать эту тему.
Много лет спустя, в 1984 году, я участвовал во встрече израильских журналистов с Шарлем Мальком в ливанских горах. Мы попросили его объяснить, чем была вызвана его антисионистская и антисемитская позиция. «У Ливана нет выбора. Нам пришлось придерживаться арабской линии», – сказал нам тогда Мальк, христианство которого обязывало его быть большим антиизраильтянином, чем мусульмане.
Так же, как евреям в представленном выше документе, ему тоже, как христианину, приходилось доказывать верность «арабско-палестинскому делу»…
Впервые планы арабов по отношению к своим евреям стали известны широкой публике после публикации в New York Times 16 мая 1948 года. В статье говорилось о готовящихся конфискациях и лишении прав всех евреев, за исключением подданных неарабских государств.
Но никто не обратил на это внимания – началась Война за независимость. С тех пор об этом никто не вспоминал. Евреи Ирака, Египта, Ливии, Йемена, Сирии, Ливана и других арабских стран были изгнаны, их деньги отобраны. Израиль их, естественно, сразу принял.
В принятой позднее резолюции 242 речь шла о беженцах, в том числе, разумеется, и о еврейских. Но арабская пропаганда сумела убедить весь мир, что дело только в палестинцах. Израильское правительство со своей стороны не стало поднимать этот вопрос, ни в мирном договоре с Египтом, ни в соглашениях в Осло. Это безумие и скандал, но правительство Израиля приняло точку зрения арабского национализма, даже не пытаясь спорить – «беженцы есть только у палестинцев».
Так Арабская лига навязала Израилю обмен населением – та самая Лига, которая сделала всё, чтобы не допустить интеграции беженцев из Палестины в арабских странах. Иначе сегодня просто не было бы проблемы палестинских беженцев.
На 600 тысяч беженцев из Хайфы, Цфата, Лода, Рамле и других городов и деревень Палестины приходится около миллиона жителей Каира, Александрии, Триполи, Багдада, Дамаска и Бейрута, обворованных и вынужденных бежать от преследований в своих странах. Но о последних никто не вспомнил, включая правительство Израиля.
Сотрудник Института междисциплинарных исследований в Герцлии
д-р Гай Бехор
Статья была опубликована на ивритоязычном сайте д-ра Гая Бехора www. gplanet.co.il
Перевод Олега Кременчугского

Ложь арабская – о беженцах









Наш архив